Чтение онлайн

Она должна сойти с ума, чтобы подавать на аппеляцию. Принятое решение самое лучшее, на какое только Исмэй могла надеяться.

– Да, сэр, - ответила она.
– Спасибо, сэр.

Оставалось пройти последний ритуал. Комиссия поднялась, и Исмэй отдала честь и поблагодарила каждого офицера-заседателя, не совсем осознавая, что говорит.

Ей хотелось рухнуть на кровать и проспать несколько месяцев... Но через три дня начинался трибунал. За это время ей надо было записать свои показания для других слушаний, включая суд командора Серрано.

– Как-то странно это все, - заметил Чапин, не одобрявший ничего необычного.
– У них было достаточно времени, чтобы собрать необходимое количество офицеров для всех комиссий и трибуналов, а расписания как следует не составили. Решено, что вам необязательно присутствовать на всех заседаниях, ваши показания можно просто записать. Если повезет, вам не придется появляться лично. Определенно вас не могут сорвать с собственного суда, чтобы вы ответили на пару вопросов по делу другого лейтенанта. На вас сейчас много всего свалилось, но ваша защита простое дело.

– Да?

– В принципе. Были ли вы заговорщицей, намеревавшейся поднять мятеж? Нет. Являетесь ли вы предателем на службе у врага? Нет. Все просто. Полагаю, это единственные нелицеприятные вопросы, какие только они смогут придумать. Мне ясно, и им тоже должно быть очевидно, что вы обычный младший офицер, который действовал в сложившейся ситуации по счастью в интересах Флота и Правящих Семей. Единственная проблема, которую я вижу...
– Чапин замолчал и посмотрел на Исмэй.

– Да?
– спросила она, не услышав продолжения.

– Вас трудно представить обычным младшим офицером. Хотя характеристики свидетельствуют о среднем уровне, вы стали совсем незаурядным самым молодым в истории Флота командующим корабля и уничтожили тяжелый крейсер Доброты. Они захотят узнать, почему вы скрывали такие способности... как вам удалось скрыть их. Почему вы не открыли Флоту весь свой талант, чтобы принести максимальную пользу?

– Об этом говорила и адмирал Серрано, - Исмэй распрямила плечи, не смотря на желание сжаться в маленький комок.

– И что вы ответили?

– Я... не смогла ответить, потому что сама не знаю. Я понятия не имела, на что способна, и до сих пор не могу поверить в то, что сделала.

– Такая скромность, - что-то в тоне Чапина заставило ее похолодеть.
– Я ваш советник, более того адвокат с многолетним опытом, у меня была гражданская практика еще до поступления на службу во Флот. Вы можете обманывать себя, девушка, но вам не обмануть меня. Вы сделали то, что сделали, потому что обладаете необычными качествами, некоторые из которых проявились на вступительных экзаменах во Флот. Или вы забыли свои баллы?

Исмэй забыла, списав это на везение, когда оценки в школе Флота оказались чуть выше средних.

– Теперь я убежден, - продолжил Чапин, - что вы скрывали свой талант, не потому что были агентом Доброты, а потому что хотели избежать ответственности за принятие решений, как будто это путь, выстланный шипами. Я запросил ваше дело из школы и поговорил с инструкторами в Академии. Они все ругали себя за то, что не заметили и не взрастили такой очевидный талант командира.

– Но я наделала кучу ошибок, - заметила Исмэй.

Она не могла больше этого слушать. Ей просто повезло, у нее был отличный сержант, который сделал большую часть работы... Она выпалила это так быстро, насколько могла, но скептическое выражение лица Чапина не изменилось.

– Не получится, - наконец произнес он.
– Ради собственного блага, лейтенант Сьюза...

Он не называл ее так с первого дня, она застыла.

– Ради собственного блага, - повторил он уже тише.
– Вы должны признать то, кем являетесь, должны осознать, сколько из того, что произошло, было вашей заслугой. Ваши решения, хорошие решения, ваша способность взять на себя ответственность, добиться выполнения своих приказов - все это не случайность. Отметит это суд или нет, вы сами должны это признать. Если вы в самом деле не знали, на что способны, если не знали, какие возможности в вас заложены, то должны выяснить почему, иначе вся последующая ваша жизнь превратится в полную сумятицу, - он указал пальцем на нее, как будто она что-то сказала.
– И нет, вы не можете снова стать посредственным младшим офицером после всего, что случилось. Какое бы решение ни принял трибунал, жизнь уже распорядилась по-своему. Вы особенная. Люди будут ждать от вас большего, и к этому лучше привыкнуть.

Исмэй с трудом сохраняла спокойствие. Одна ее часть удивлялась, почему так трудно поверить в существование своего дара; другая же полностью сосредоточилась на самоконтроле.

***

Заседание Следственной Комиссии являлось административной процедурой, а не юридической, поэтому не привлекло внимания прессы, но серия трибуналов младших офицеров, вовлеченных в мятеж и защитивших Завьер, было слишком лакомым куском, чтобы его пропустить. Флот держал обвиняемых в изоляции сколько было возможно. Чапин предупредил Исмэй, что политики потребовали открытого слушания и выборочного освещения прессой.

– Военный суд мало кого интересует, - сказал он.
– Обычно заседания проходят за закрытыми дверями за редким исключением, когда это непосредственно касается общественности. Но данный случай, даже все ваши случаи не имеют аналога в истории Семей. Нам конечно уже приходилось судить группу офицеров, например, после восстания Трэннвис, но еще никогда на трибунал не вызывали людей, совершивших что-то хорошее. А это значит, что охотники за новостями приготовились к крови... не вашей, любой крови, которая окропит землю, а в такой сложной ситуации, чья-то непременно прольется.

Исмэй скривилась:

– Мне бы хотелось, чтобы они не...

– Конечно. И я не хочу, чтобы вы сидели в окружении камер, лишнее давление совсем ни к чему. Но прежде чем войти в зал суда, вам нужно привыкнуть к мысли, что пресса там будет. Между слушаниями от вас попытаются получить заявление, не смотря на то, что всем известно, вам запрещено говорить на эту тему. Просто молчите, не произносите ни слова по пути из зала суда в комнаты, что будут отведены специально для вас. Вам не надо напоминать о том, что необходимо сохранять выдержку, вы никогда ее не теряете.

Не смотря на предупреждение, множество камер и микрофонов и перекрикивающие друг друга журналисты были как удар в лицо, когда Исмэй в первый раз вышла из комнат обвиняемых, направляясь в зал суда.

– Лейтенант Сьюза, это правда, что вы лично убили капитана Хэрне?

– Лейтенант Сьюза, несколько слов о командоре Серрано, пожалуйста...

– Вот она... Лейтенант Сьюза, как это чувствовать себя героем?

– Лейтенант Сьюза, что думает ваша семья о трибунале?

Лицо Исмэй превратилось в каменную маску, за которой скрывались беспомощность и страх. Убийца? Герой? Нет, она всего лишь лейтенант, которая могла бы успешно оставаться в тени еще десяток лет. Мнение ее семьи по поводу трибунала... Исмэй не хотела об этом думать. Занятая навалившимися проблемами, она послала домой только короткое сообщение, в котором попросила не отвечать. Она не была уверена, что их переписка останется в тайне от службы новостей Семей.