Чтение онлайн

Ноздри моего отца раздувались, он казался менее злым, когда отвечал, будто тоже пытался говорить резонно.

— Послушай. Вы, дети, слишком юные, чтобы понять последствия таких вещей. Есть чертовски хорошая причина на то, почему гражданскому населению нужен бесплатный и готовый доступ к высококлассному оружию, причина, по которой Отцы-основатели создали Вторую поправку в первую очередь. Граждане должным быть способны защититься от любой угрозы, вплоть до и включая вооружённый захват власти нашей собственной армией. Конец. Система идеальна? Конечно, она не идеальна. Но решение, которого хотят либералы, превратить нас в безмозглое стадо!

Я моргнул, глядя на него, знакомое давление сжало грудь. Как он мог по-прежнему так к этому относиться? Как?

Я хотел сказать вот что: «Значит, какой-то гипотетический сценарий будущего, основанный на паранойе насчёт нашего государства, важнее, чем моя жизнь и жизнь Лизы, здесь и сейчас?»

Я хотел сказать это. Это вертелось на кончике языка. Я стал чаще озвучивать свои мнения и был более уверен в них. Но если я выражу хоть какое-то соглашение по поводу движения за контроль над оружием, это будет самый быстрый способ избавиться от Лэндона в моей жизни.

— Ладно, — медленно произнёс я. — Верно. Видишь, это действительно не моё.

— Тебе всё равно не нужно переживать о таком в своём возрасте, — вставила мама. Дзынь-дзынь. — Просто сосредоточься на своей учёбе и на своём здоровье. Это всё, о чём нам нужно сейчас беспокоиться, слава богу.

Глаза моего отца приобрели сумасшедший блеск.

— Большинство людей не понимают, что многим из этих так называемых «жертв-учеников» платят Джордж Сорос и Клинтоны. И скажи мне, как запрет полуавтоматического оружия остановил бы то, что произошло в Уолл, когда нападение всё равно, очевидно, совершили военные? Булл говорит…

И-и-и отсюда всё покатилось вниз.

Я слушал разглагольствования отца и чувствовал, как внутренности ссыхаются и умирают. Он больше не направлял свою злость на меня или Лэндона, что было хорошо. Но воспринимать это всё равно было сложно. Я не мог поверить, насколько мы теперь были далеки, и как маловероятно было то, что я когда-нибудь дотянусь до него снова. Когда я думал о профессиональных играх с мячом, на которые мы ходили в Сент-Луисе, где сидели на трибунах с хот-догами и дурацкими пенными пальцами, или когда мы ходили вместе на боулинг, «только мужчинами», или когда он сидел на хрупких маленький трибунах на всех моих играл в Мини-лиге, крича: «Это мой мальчик!», а затем водил меня есть мороженое… когда я вспоминал того парня, своего отца, мне хотелось плакать.

Я не заплакал. Вместо этого я «встряхнулся» и откинулся назад, притворяясь, что слушаю, и кивая. Я делал это ради Лэндона. Если бы мой отец сказал, что я больше не могу с ним видеться, это было бы невыносимо.

Я наконец сбежал в свою комнату, где открыл на телефоне календарь. Я был в десятом классе, так что оставалось учиться ещё полтора года. До 15 августа 2020 года оставалось ровно шестьсот двадцать девять дней. Я подумал, что это самый ранний день, когда я смогу съехать в колледж.

Шестьсот двадцать девять дней. Я пережил двух стрелков в масках в Уолл. Наверняка смогу выжить дома до тех пор.

Глава 21

Лэндон

Декабрь

— Привет, — Брайан открыл пассажирскую дверь и заскочил в салон.

— Привет! — я улыбался, просто по-дурацки счастливый его видеть. Но я не остановился для должного приветствия. Вместо этого я посмотрел через плечо и поехал назад, направляясь к выходу как можно быстрее, насколько позволяла безопасность. Мы проработали свой путь отступления до мелочей — я ждал его на менее людной южной парковке, когда в три часа звенел звонок, а Брайан бежал к выходу со своего последнего урока, чтобы мы могли избежать худшей пробки. Чем быстрее мы сможем убраться из школы, тем больше времени проведём вместе.

— Как прошёл твой день? — спросил я, когда оказался вынужден ждать в очереди на выезде. Сегодня была пятница, так что не мы одни пытались сбежать побыстрее.

— Эм. Прошёл, — ему явно не интересно было говорить об этом. Его рука опустилась на моё бедро. — Возбуждён?

— Всегда, — улыбнулся я и поиграл бровями, выезжая на дорогу.

Поездка до моего дома заняла пятнадцать минут, которые были пыткой, потому что Брайан любил прикасаться ко мне, пока я сидел за рулём — к моему плечу, к моей руке, к моему бедру — а я ограничивался прикосновениями к его ноге или хватал его за руку и держал, когда его бродящие пальцы угрожали довести меня до аварии.

Я заехал на подъездную дорожку с лёгким визгом шин. Мы вышли из машины и открыли входную дверь в мой дом раньше, чем успел заглохнуть двигатель. Поднимаясь наверх, по ступенькам стучали четыре ноги. В своей комнате я закрыл дверь, задвинул шторы и повернулся к Брайану, который по большей части был уже раздет. Я поспешил его догнать. Оставшись в одном нижнем белье, мы скользнули в мою кровать.

Со вздохом облегчения, мы прижались друг к другу, даже не целуясь, пока нет. Просто ощущали прикосновение кожи к коже и наэлектризованное предвкушение двух целых часов наедине.

Это было лучшее время дня. Отец Брайана теперь настаивал, чтобы он возвращался на ужин домой. Так что у нас был только промежуток между школой и тем временем, когда моя мама приходило домой около половины шестого. Хлопок двери, когда она заходила, был сигналом к тому, что пора везти Брайана домой, чтобы он был там до того, как его отец вернётся с работы в шесть.

На улице было чертовски холодно, так что возвращаться ко мне домой и забираться под одеяло было как заворачиваться в уютный кокон. Мы растянулись на простыне, как разгульные гедонисты. Поначалу мы свободно держались друг за друга, лёжа грудью к груди, глядя друг другу в лицо. Мы смотрели так, будто не виделись много лет, а не расстались после ланча.

— Твой день действительно прошёл нормально? — спросил я Брайана, грея ладони на его пояснице.

— Сейчас я не хочу думать о школе, — произнёс он с ноткой крайности в голосе. Затем он поцеловал меня.

Мы целовались, пока наше гнёздышко согревалось до температуры тела, затем стало слишком жарко, что заставило нас скинуть одеяло. Мы переворачивались, прижимались друг к другу и прикасались ко всему, до чего могли дотянуться. Мы целовались и целовались, пока, с закрытыми глазами, я не оказался так одурманен его вкусом и ощущением, что не мог сказать, где заканчивался я и начинался он, или где мы могли быть разделены, а где были сплавлены.

Наконец, после долгих поцелуев, переплетения конечностей, ленивых толчков бёдрами, его рука опустилась к моим брифам, а моя к его. Мы дрочили друг другу, лёжа бок о бок, уже не целуясь, а наблюдая за выражениями лиц друг друга.

Я смотрел в интернете порно. Какой подросток не смотрел? Но ничего, что я видел, не было так сексуально, как наблюдение за лицом Брайана, когда я прикасался к нему — как напрягалась его челюсть, как приоткрывались его губы и дрожали так незаметно, что можно было подумать, что это всё показалось, как его взгляд становился слегка рассредоточенным, пока он смотрел на меня. Казалось, моё выражение лица накаляло его точно так же. Когда он кончил, на его лице промелькнула боль, но его голубые глаза растаяли. Я уже лучше подстраивал время, замечая лёгкие изменения в нём, чтобы мы кончали одновременно. Наблюдение за ним делало мой собственный оргазм намного мощнее.