Чтение онлайн

Снаружи такие клиенты могут выглядеть тихими, молчаливыми, забитыми, стеснительными, неуверенными, робкими. Говорить об обычных проблемах, словно бы ничего ужасного не случилось. Они скрывают свое постыдное клеймо. Нередко психолог узнает о том, что клиент был изнасилован спустя несколько месяцев, а то и лет терапии.

Что же происходит у них внутри? Приподнимем завесу тайны. Рассказывают женщины, пострадавшие от инцеста и сексуального насилия:

"Что такое инцест? Инцест – насилие, пронизанное любовью, стыдом и ужасом. Подавленная, глубоко затаившаяся ярость. Невыносимая боль и горькие злые слезы, кровь и слизь. Отвращение, омерзение, тошнота. Черный омут, зловонная трясина. Бессилие, отчаяние, обреченность.

Вина. Самообвинение и самонаказание. Приговор. Это череда непрекращающихся воспроизводимых травм – снова и снова – насилие. Насилие любовью. Насилие едой. Насилие словом, действием, пренебрежением. Физическое, сексуальное, психологическое.

И самое страшное слово. Инцест.

Инцест – это домогающийся отец. Сначала, когда мне было пять, а потом – тринадцать. И это самое страшное. Потому что тогда насилие склеивается с любовью. И их потом почти невозможно разделить.

Тогда я поняла, что за любовь буду наказана. Что за тепло и ласку и удовольствие нужно заплатить страшную цену. Жуткую. Разрушительную.

Я жаждала любви отца. Его признания, похвалы, восхищения, ласки. Ведь он – первый мужчина в моей жизни, мой идеал, образец, кумир. Прекрасен и недоступен. Умен, все знает и умеет, хорош собой. Неотразим. И очень любит меня.

Я сама не понимала этого, не признавала, но в глубине души хотела его соблазнить. Мне было важно проверить свое очарование, обаяние, сексуальность, соблазнительность. В пять лет я училась кокетничать, умильно прислоняться головкой, вертеться на коленях, обнимать его за шею и нежно целовать:

– Папочка, ты самый лучший. Я люблю тебя больше всех! Я хочу быть только с тобой!

В пятнадцать я надевала короткие юбки и обтягивающие топики, пробовала краситься, душиться, прохаживаться волнующей походкой. Мои волосы каждую неделю были нового цвета. А юбка своей длиной (или уже шириной?) могла соперничать с поясом.

Я мечтала о поклонниках, мальчике из параллельного класса, текущей поп-звезде, кумире нового молодежного сериала, и главном хулигане школы. Мне снились поцелуи, объятия и секс.

"Плохой" парень из моей школы. Первые ласки. Дрожащие прикосновения, от которых замирает дыхание. А сердце готово выскочить из груди, так судорожно бьется.

Кто устоит перед свежестью молодости? Перед тонкими, грациозными формами?Да, отцу было тяжело. Мало кто может с этим справиться. Признать, что его возбуждает и притягивает собственная дочь? Невозможно.

Он вел себя по-разному. Сначала пытался искоренить во мне – распускающейся девушке – женственность и сексуальность:

– Вот намазалась-то! В таком виде ты на улицу не пойдешь. Ты что, шлюха? Перед соседями стыдно! В приличной семье растешь.

– Немедленно умойся. От тебя воняет. Что, французские духи? Мала еще на панель-то идти!

– Юбка должна быть ниже колен! Блузка до горла и застегнута на все пуговицы. Немедленно переоденься.

Потом отцу стало тяжелее справляться со своим влечением ко мне. Его взгляд становился масляным, похотливым. Руки так и тянулись к моим новообретенным формам. Приветственные объятия затягивались. Поцелуи перешли с щек на губы. Он норовил приобнять, прижать, потрогать.

И, наконец, он сорвался:

– Ты ведь любишь папочку? Я с твоей мамой так несчастен. Она меня совсем не понимает, не то, что ты. Ты – мой ангел, моя душа, моя единственная любовь. Ты же знаешь, тебя я люблю больше жизни. Ты все для меня. Ну, не плачь, иди лучше, обними папочку. Поцелуй меня… Сними маечку, ты так разгорячена. Не останавливай меня. Тебе же приятно, моя сладкая? Я сделаю тебе еще приятнее. Потерпи, боль скоро пройдет. А наслаждение останется. Ты ведь любишь папочку? Ты ведь не хочешь папочку расстроить? Ты ведь не такая, как твоя мать?"

Чудовищно думать, что отцы совращают своих дочерей. Не хочется даже допускать такую мысль. Но я знаю, что они это делают. А еще отчимы, учителя, спортивные тренеры, начальники, священники, психологи и психотерапевты.

Потому что помимо родных отцов есть символические. Юная девушка еще не опирается на себя, она все еще ребенок. И любая авторитетная фигура – учитель, наставник, тренер, кто-то, старше ее, обладающая над ней властью, к которой возникает доверие, близость, становится для нее трансферентным отцом. И травма от такого насилия не менее страшна, чем, если насилует собственный отец. Ее труднее всего залечить.

Потому что это манипуляция и использование. Это предательство. Доверия, близости, веры.

Очень мало кто может оставаться отцом, то есть говорить ей, прямо словами или посланием: "Я люблю тебя. И всегда буду любить. Я всегда буду с тобой. Но секс между нами невозможен. У меня есть женщина, это твоя мать. Ты можешь злиться на меня, быть в ярости, отвергать. Но это так. Между нами невозможен секс. Я все равно останусь с тобой".

Девочка, изнасилованная близким человеком, которого она больше всего любит и кому так доверяет, испытывает хаос чувств. Она горда, что смогла его добиться. Считает себя соблазнительной, сексуальной, красивой, неотразимой. Торжествует победу, ведь выиграла почти невозможное – конкуренцию с матерью. Ей льстит доверие отца и его близость.

Но одновременно она испытывает бесконечный парализующий ужас. Непереносимый и не имеющий конца и края стыд. Вину и ощущение, что она сделала что-то ужасное. Теперь небо упадет на землю. Земля разверзнется, и геенна огненная поглотит ее. Она испытывает отвращение, ее физически рвет и выворачивает снова и снова. Боль раздирает ей сердце и все внутренности. Боль предательства, унижения, стыда, обиды, подавленного гнева. Она совершила нечто ужасное. Ей нет прощения. Теперь она никогда не будет чистой, запятнанная несмываемым позором. Она ужасно виновата. Так нельзя поступать!

И в самой глубине души то, в чем она никогда никому не признается. Желание, чтобы это продолжалось. Потому что отцовская любовь, внимание и признание жизненно необходимы! И если он не может просто любить, не насилуя, любоваться без похоти, восторгаться без подтекста, то пусть любит, как может, пусть насилует, но только не уходит.

Ольга говорила себе:

"Ты плохая девочка. Ты очень-очень нехорошая девочка. Грязная, испорченная девчонка. Ты должна быть наказана. И ты будешь наказана".