Чтение онлайн

А затем мы вынырнули из тени полумесяца. Солнце с пылающей короной прорвалось сквозь черноту позади нас. Земля превратилась в огромный тонкий полумесяц с крючковатыми концами.

Для нас со Снапом небесное великолепие было знакомо слишком хорошо, чтобы обращать на него внимание. А в этом путешествии у нас не было настроения рассматривать подобные картины. Я просидел в радиорубке несколько часов. Когда "Планетара" стартовала и мои немногочисленные рутинные обязанности были закончены, я не мог думать ни о чем, кроме наставлений Хэлси и Картера: "Будьте начеку. И особенно следите за Джорджем Принсом".

Я не видел Джорджа Принса. Зато я видел его сестру, о которой Картер и Хэлси не удосужились упомянуть. Мое сердце все еще колотилось от воспоминаний.

Доктор Фрэнк, очевидно, не испытывал особых проблем с заболевшими пассажирами. Компенсаторы "Планетары" были достаточно эффективны. Пробираясь по безмолвным залам и переходам из металла, я подошел к двери А22. Она находилась на нижней палубе, в крошечном поперечном проходе рядом с главной комнатой отдыха. На табличке светились буквы: Анита Принс. Я стоял в своих коротких белых брюках и белой шелковой рубашке, похожий на стюарда, и смотрел на нее. Анита Принс! До этого вечера я никогда не слышал этого имени. Но сейчас, когда я прошептал его, в нем звучала волшебная музыка.

Она была здесь, несомненно, спала, за этой маленькой металлической дверью. Казалось, что эта маленькая овальная решетка – ворота в сказочную страну моих грез.

Я отвернулся. Мысль о лунной экспедиции Грантлайна пронзила меня. Джордж Принс – брат Аниты – тот, за кем меня просили следить. Этот отступник – сообщник неблагонадежных марсиан, замышляющий Бог знает что.

Я увидел на соседней двери, А20, надпись "Джордж Принс". Я прислушался. В звенящей тишине корабельного салона из этих кают не доносилось ни звука. Каюта А20 была без иллюминатора, я это знал. Но в комнате Аниты имелись иллюминатор и дверь, выходившая на палубу. Я прошел через гостиную, вышел через ее арку и прошел по палубе. Дверь и окно на палубе А22 были закрыты и темны.

Палуба тускло освещалась белым светом звезд из боковых иллюминаторов. Здесь стояли стулья, но все они были пусты. Из носовых окон арочного купола лунный свет отбрасывал на палубу длинные косые тени. В углу, где заканчивалась надстройка, мне показалось, что я увидел фигуру, которая притаилась, словно наблюдая за мной. Я было направился туда, но она исчезла.

Я повернул за угол, прошел по всей ширине корабля на другую сторону. Никого не было видно, кроме наблюдателя на капитанском мостике, высоко в носовой части, и второго офицера, дежурившего на галерее башни почти прямо надо мной.

Стоя и прислушиваясь, я вдруг услышал шаги. Со стороны носовой части судна появилась фигура. Казначей Джонсон.

Он поприветствовал меня.

– Прохлаждаешься, Грегг?

– Да, – ответил я.

Он прошел мимо меня и вошел в дверь курительной комнаты неподалеку.

Я постоял немного у одного из палубных иллюминаторов, глядя на звезды, и без малейшей причины почувствовал, что напрягся. Джонсон был большим любителем регулярного сна – бродить по кораблю в такой час было совершенно не похоже на него. Неужели он следил за мной? Я сказал себе, что это чепуха. В этом рейсе я с подозрением относился ко всем и ко всему.

Я услышал еще чьи-то шаги. Капитан Картер показался из своей рубки, которая находилась в центре сужающегося открытого пространства палубы у носа корабля. Я сразу же присоединился к нему.

– Кто это был? – полушепотом спросил он.

– Джонсон.

– Ах, да.

Он порылся в своей униформе; его взгляд метнулся по освещенной луной палубе.

– Грегг, возьми это.

Он протянул мне небольшую металлическую коробку. Я сразу же засунул ее под рубашку.

– Изолятор, – быстро добавил он. – Снап в своем кабинете. Отнеси ему, Грегг. Останься с ним – так ты будешь в безопасности и сможешь помочь ему сделать фотографии.

Он говорил почти шепотом.

– Я не останусь с вами – не стоит создавать впечатление, что мы делаем что-то необычное. Если ваши приборы что-то покажут или если Снап перехватит какое-нибудь сообщение, принесите его мне.

А потом громко добавил:

– Что ж, в настоящее время будет довольно спокойно, Грегг.

Он направился к своей картографической комнате.

– Боже мой, какое облегчение! – пробормотал Снап, когда напряжение спало.

Мы подключили к его кубрику изолятор, и в пределах его действия мы могли хотя бы разговаривать с некоторой долей свободы.

– Ты видел Джорджа Принса, Грегг?

– Нет. Он приписан к номеру А20. Но я видел его сестру. Снап, никто никогда не упоминал…

На самом деле Снап слышал о ней, но не знал, что она была включена в список пассажиров этого рейса.

– Настоящая красавица, как я слышал. Проклятье для порядочной девушки иметь такого брата.

Я вполне мог с ним согласиться…

Было уже шесть утра. Всю ночь Снап был занят обработкой обычных косморадиограмм с Земли, полученных после нашего отлета. Рядом с ним лежала целая стопка.

– Ничего странного? – спросил я.

– Нет. Ничего.

В это время мы находились не более чем в шестидесяти пяти тысячах миль от поверхности Луны. Вскоре "Планетара" должна была взять прямой курс на Марс. В этой близости от Луны не было ничего, что могло бы вызвать беспокойство пассажиров; обычно мы использовали притяжение спутника для придания дополнительной стартовой скорости.

Рано или поздно должно было прийти сообщение от Грантлайна. Он должен был находиться на противоположной от Земли стороне Луны. Пока Снап торопливо выполнял свои обязанности, я обследовал поверхность Луны с помощью нашего оптического прибора.

Но там ничего не было. Коперник и Кеплер лежали в лучах солнечного света. Высоты лунных гор, глубины бесплодных, пустых морей были вытравлены черным и белым, ясным и чистым. Мрачное, запредельное запустение, вот что такое эта неизменная Луна. В романтике лунный свет может мерцать и искриться, озаряя улыбку влюбленного, но в реальности Луна холодна и мрачна. Не нашлось ничего, что могло бы поведать моим любопытным глазам о том, где может находиться бесстрашный Грантлайн.

– Совсем ничего, Снап.

Приборы Снапа, уже час как настроенные на восприятие самых слабых сигналов, оставались безучастными.

– Если он накопил сколько-нибудь заметное количество руды, – сказал Снап. – Мы должны были бы получить сигнал от ее излучения.

Но наш приемный экран был темным, ничем не тронутым. Зеркальная система давала увеличенные изображения; спектроскоп, перебирая диапазоны длин волн, показывал уровни гор и медленно опускался в глубины морей.

Но ничего не было.

И все же в этих лунных пещерах – миллионах миллионов углублений среди скал этой изрезанной, бесплодной поверхности – вполне могла таиться точка маршрута, по которому могла двигаться экспедиция Грантлайна! Мог ли он заизолировать руду, опасаясь, что ее лучи выдадут его присутствие враждебным наблюдателям?