Чтение онлайн

– Вы в тот день взяли пиццу из рук курьера?

Энн покачала головой.

– И вам не показалось это странным, подозрительным?

– Вообще-то… да. Я еще подумала, почему Робин не постучал в дверь, а просто оставил коробку с пиццей на крыльце? Ведь, поступив таким образом, он лишил себя чаевых. Потом я решила, что парень спешил на свидание, вот и не удосужился передать мне пиццу в руки. К тому же он привозил нам пиццу два раза в неделю, и в этом не было ничего необычного. Он привез ее, как и положено, в среду утром.

Маркес едва сдержал ухмылку. Он знал, что не упустил ни одной детали. Трюк с отравленной пиццей прошел именно так, как он и задумал. Энн ничего не заподозрила. Отсутствие Дэвиса хоть и было незапланированным, но сыграло на руку Маркесу. Если бы Дэвис тоже был отравлен, это лишило бы его, Маркеса, удовольствия лицезреть врага за тюремной решеткой.

– Итак, Энн, вы признаете, что не видели Харта с того самого момента, как он узнал ваше настоящее имя. – Маркес торжествовал. Все складывалось как нельзя лучше. Как бы Энн ни пыталась выгородить своего дружка, она топила его все глубже и быстрее.

Энн кивнула.

– Вместе с тем вы не видели и курьера, доставившего пиццу.

– Да, – начала выходить из себя Энн, – я ведь вам уже сказала это.

– Успокойтесь, мисс Адамс, я всего лишь уточняю, чтобы потом вы не оспаривали свои же показания.

Показания? Энн только сейчас осознала, что и в самом деле дает показания. Но где же тогда понятые и адвокат? Почему шериф ведет с ней псевдодоверительную беседу один на один?

– То есть вы согласитесь с тем, что пиццу на вашем крыльце мог оставить кто угодно?

Энн неохотно кивнула.

– Я рад, что хоть по одному пункту вы не стали со мной спорить, – с ледяной улыбкой заметил Маркес. – Надеюсь, что скоро вы признаете мою правоту и в остальном.

– Я никогда – слышите? – никогда не поверю в то, что Дэвис мог меня убить! – пожалуй, с излишней поспешностью и горячностью воскликнула Энн.

– Вы сердитесь, значит, вы не правы, – с той же улыбкой-оскалом парировал Маркес. – Мисс Адамс, вашу наивную веру в искренние чувства Дэвиса Харта извиняет лишь ваше незнание всей правды. – Маркес подчеркнул интонацией слово «всей».

– И вы готовы мне ее открыть? – скептически спросила Энн, не сомневаясь в том, что Маркес блефует.

– Да, – с неожиданно уверенным спокойствием ответил он.

– Тогда я вас слушаю, – устало вздохнув, произнесла Энн.

Она была слишком слаба и голодна для столь продолжительной беседы, но Маркеса, похоже, ничуть не заботило ее состояние. Лишись она сознания, шериф бы без угрызений совести надавал ей оплеух, дабы продолжить допрос.

– Мелани была женой Харта и, как он утверждал, любимой.

– Шериф Маркес, я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

– Она погибла в автокатастрофе. Это была ужасная трагедия, мисс Адамс. Мелани находилась за рулем «тойоты». Харт сидел на переднем пассажирском сиденье. Несшийся им навстречу автомобиль буквально протаранил машину Хартов, а потом столкнул ее в кювет. Мелани разбила голову о лобовое стекло. Вы хоть представляете, на что была похожа эта некогда весьма привлекательная женщина?

Энн передернуло. Месяц назад она боялась смотреть на себя в зеркало. Возможно ли, что Мелани выглядела еще хуже?

– Ее хоронили в закрытом гробу, чтобы уберечь близких, пришедших с ней проститься, от шока. Все, кто знал Мелани, запомнили ее красивой и улыбающейся.

– Мне очень жаль… – прошептала Энн, сочувствуя Дэвису, которому пришлось пережить страшную потерю.

– Вас не интересует, мисс Адамс, что стало с водителем другой машины?

Энн изумленно подняла брови. Она полагала, что тот человек погиб на месте, как и Мелани.

– Он отделался парой царапин и остался безнаказанным. Харт поклялся отомстить.

– И он… он исполнил свое обещание?

– Ему это почти удалось. Ну вы наконец поняли? – насмешливо спросил Маркес.

– Можете считать меня полной идиоткой, шериф, но я не понимаю, зачем вы мне все это рассказали? При чем здесь я?

– Затем, моя дорогая мисс Адамс, что за рулем второго автомобиля были вы.

Показатели на мониторах зашкалили. Энн тяжело дышала. Воздух казался ей водой, заполняющей легкие.

– Это та правда, которую вы предпочли забыть. Решили выкинуть, словно старый дырявый носок.

– Но я… я никогда…

– Никогда не были в Касл-хилле? Никогда не водили машину? Никогда не убивали? Чего вы никогда не делали, мисс Адамс? Я могу рассказать всю вашу жизнь от того момента, когда вы писались в пеленки, до сегодняшнего дня. Быть может, этим я освежу вашу память.

О господи… Наконец до Энн дошел истинный смысл слов шерифа. Дэвис поклялся отомстить убийце жены. А затем… затем, когда он узнал, что спасенная им женщина и есть та самая Энн Адамс, то он решил, что час настал. Словно прочитав ее мысли, Маркес произнес:

– Вижу, вы все поняли. Теперь вы мне верите? Харт хотел вас убить. – Осознав, что от потерявшей память Энн толку мало и ему не удастся добыть у нее признание в сообщничестве, Маркес решил с ее помощью упечь в тюрьму Харта. Она обязана как можно скорее дать показания против него. А затем лучшее, что способна сделать Энн, – умереть.

– Шериф Маркес, почему вы не сообщили, что пациентка пришла в себя? – грозно спросил вошедший в палату доктор Юджин. Он сверлил глазами шерифа, который, по его мнению, превысил свои полномочия и угрожал здоровью пострадавшей. – Разве вы не понимаете, какому риску ее подвергаете своими несвоевременными допросами? Она еще слишком слаба.

Будь ты проклят, упрямый осел, подумал Маркес, неохотно поднимаясь со стула у кровати Энн. Пришел в самый неподходящий момент. Энн была уже на грани нервного срыва, означавшего для Маркеса нужное ему признание.

– Я зайду позже, мисс Адамс. Ради вашего здоровья.

Врач закрыл за Маркесом дверь и снял показания с приборов. Как он и предполагал, визит шерифа взволновал пациентку. Ей сейчас следовало сохранять покой, а не отбивать атаки полицейских.

Доктор Юджин старался сохранять нейтралитет, хотя это давалось ему с огромным трудом. Из обрывков разговоров полицейских, дежуривших у палаты, он понял, что мисс Адамс пытался отравить не кто иной, как его старинный приятель – Дэвис Харт. Верилось в это с трудом. При всех странностях Дэвиса Филипп Юджин всегда считал коллегу добрым человеком, не способным на злодеяние вроде убийства. К тому же он дал клятву Гиппократа. Доктор Юджин до последнего уговаривал Дэвиса не горячиться и не порывать с медициной, но тот предпочел другой выбор, и Юджин не считал себя вправе одобрять или порицать его.