Чтение онлайн

Но она продолжала думать не о Веннах, а о самом Эмиле. Она не забыла свое первое впечатление о нем когда он заставил ее почувствовать волнение, которое она испытывала каждый раз, когда он появлялся. И он по памяти цитировал слова князя Кропоткина — единственный из всех людей в мире, который мог разделить ее энтузиазм. Как горько, что такой ум заключен в человеке, ненавидевшем таких людей, как она. Как же ей хотелось переменить его впечатление о себе.

Несмотря на сделанное заявление, Поузи пришлось снова увидеть своих родственников, чтобы обсудить вопрос о ch^ateau — необходимость, приводившая ее в ужас. Несмотря на то что Тревор Осуорси предложил провести встречу в филиале его фирмы «Осуорси, Парк энд Джордж», французы, с их склонностью все делать по-своему, настояли на том, чтобы провести ее в bureau[187] Антуана де Персана, который теперь являлся помощником министра экономики и имел офис в правительственном дворце на улице Сольферино, удивительно роскошный для рядового слуги народа. На его стенах висели картины Шагала и Коро, позаимствованные из частных коллекций, и серьезные образчики авторской мебели.

— Только во Франции, — сказал Осуорси, как он часто говорил о разных социальных явлениях в этой стране, — только во Франции функционеры могут расхищать национальное наследие для своего личного употребления. Французы — уступчивый народ, несмотря на свою революцию. Без сомнения, вся энергия, весь задор были гильотинированы; ничего удивительного, что они не сопротивлялись немецкой оккупации. К тому же заезженные своими священниками.

Поузи не возражала бы против случайной встречи с Эмилем, который уже приступил к выполнению своих обязанностей в министерстве. Ей было интересно, сработает ли старая магия теперь, когда в ее жизнь вошел Робин. Но Эмиль знал, что и его жена, и Поузи будут вместе в этом здании, и он на весь день остался в своем офисе на Сайенсиз-По. И Поузи и Виктуар были разочарованы. Обе женщины хотели проверить себя его появлением, чтобы насладиться вкусом полного безразличия, которое, по их мнению, они теперь к нему испытывали, и получить удовольствие от ощущения, что Провидение на их стороне, потому что все сложилось к лучшему. Пережить несчастье стоило, чтобы почувствовать удовлетворение от преодоления разрушительной эмоции. Кроме того, Виктуар с ужасом ожидала встречи с Поузи, хотя Поузи и не боялась предстоящей встречи с Виктуар.

Осуорси позвал Поузи, Руперта и Виктуар, а сам он представлял маленького Гарри и вдову Венна, которая была все еще слишком слаба, чтобы отважиться покинуть клинику Марианны — довольно приятное место, в чем он сам смог убедиться. Кроме того, присутствовали господин Деламер, помощник Венна по бизнесу, и французский нотариус, месье Лепаж из Сен-Гона. Руперт и господин Осуорси были рады увидеть Поузи. Она умудрилась избегать их всю неделю, и они за нее волновались.

Осуорси рассказал, что ему наконец удалось достичь взаимопонимания с французскими налоговыми органами. Они договорились, что поскольку б'oльшая часть собственности находится во Франции, то и б'oльшая часть налогов должна быть заплачена во Франции; но остальная часть налогов должна быть заплачена в Англии — на ту часть имущества, которая находится там и включает, к ужасу Осуорси, дом Памелы Венн, который так и не был оформлен на нее надлежащим образом. Франция согласилась посмотреть на дело по-другому, когда речь зашла об английской недвижимости.

— Интересы ее, бедняжки, были представлены очень плохо, и я за это отчасти несу ответственность. В качестве адвоката Адриана, выступавшего против нее, я совсем не заботился о ее делах. Конечно, виноват ее собственный адвокат.

Теперь он об этом сожалел, но уже ничего нельзя было поделать, если только ему не удастся убедить департамент, ведающий внутренними налогами, что произошла простая ошибка делопроизводства и что дом не является частью недвижимости Венна. Бог свидетель, он не имел в виду обман.

— Я могу сказать, что мне принадлежит честь одного хорошего дела. Я смог доказать, что Боннар был приобретен в Лондоне, и поэтому мы можем получить освобождение от налогов при условии, что он вернется в Англию и больше ее не покинет. Французы, конечно, хотели сделать по-другому в связи с выполнением посмертных обязательств.

Руперт и месье Деламер в ужасе посмотрели на него. Даже учтивый месье де Персан казался взволнованным.

— Вы рассказали им о Боннаре?

— Mon Dieu, вы что, ненормальный? — закричал Деламер.

Услышав заявление господина Осуорси о том, что он назвал картину в декларации наследуемого имущества, они уже перешли на оскорбления — только так это можно было назвать, — ведь они похитили ее из-под носа французских налоговых органов и думали, что все в порядке. Однако Осуорси не желал прибегать ни к каким уверткам.

— Я помню, как Адриан купил ее, — сказал месье Деламер. — Как она ему нравилась, как он хотел, чтобы его маленький мальчик…

— Полагаю, это называется сокрытием имущества, — сказал господин Осуорси. — К такому часто прибегают люди, которые планируют разводиться. Бог с вами, это незаконно. Я не знаю точно, какими будут претензии Памелы Венн к этой недвижимости и будут ли они вообще, если выплывет, что эти вещи уже были им приобретены ко времени развода.

— Тогда, — быстро сказал Персан, не желавший разжигать тлеющие взаимные претензии, которые возникли при разводе Памелы и Адриана, — теперь, когда перечень имущества составлен и его ценность определена, возникают две проблемы. Ch^ateau был оценен в два миллиона восемьсот тысяч евро, что в общем-то немного; при продаже он принесет чуть больше денег, хотя и не так много, как было бы в том случае, если бы он был меньше, красивее и находился в лучшем состоянии. Но такая невысокая оценка позволит вам уменьшить налог.

— Для Гарри он имел ценность как его дом, а для «Икарус Пресс» он служил штаб-квартирой, и для виноградника тоже. Эти два affaires[188], издательство и виноградник, должны быть оценены, причем издательство — как убыточное, что уменьшит налоговое обременение всей недвижимости, а виноградник — как предприятие, приносящее прибыль. Тут еще будут вычеты, ведь из-за амортизации капитального оборудования стоимость снижается. Кстати сказать, во Франции налоги платят наследники. Каждый из вас в отдельности обязан уплатить налог. Полагаю, в Англии все по-другому.

— Да, в Англии налог вычитается из наследуемого состояния, а наследники получают оставшуюся часть, — сказал Осуорси, и его тон не оставлял сомнений в том, какую из двух систем он считает более разумной.

— В результате получается, что в случае ликвидации недвижимого имущества каждый из наследников получит около шестисот пятидесяти тысяч евро, а после уплаты налогов — около трехсот восьмидесяти тысяч евро, то есть на каждого из вас придется примерно по триста тысяч налога, независимо от того, будете ли вы продавать или сохраните дом и бизнес. Мадам Аббу, ваша доля немного меньше из-за того, что у незаконнорожденных наследников вычитается определенная сумма. Такой была философия Французской революции, и ее триумф в том, что дети, зачатые в свободной любви, не должны нести за это наказание, любовь не должна ограничиваться непреклонной рукой церкви или государства, любовь родителей не подвластна закону, и девочки и мальчики имеют равные права… — Слушатели были несколько удивлены, услышав, как его голос задрожал от полноты чувств. Конечно, в Вальмери все они обратили внимание на то, что он скоро станет отцом. — К сожалению, закон пересматривался, и одна из поправок такова: дети, рожденные вне брака, в случае адюльтера, не должны получать такую же долю, как законные дети, поскольку их родитель причинил вред своим близким — в данном случае это касается вас, мадам Аббу. Ваш отец, очевидно, был женат на мадам Памеле Венн во время вашего зачатия.

Поузи и Руперт размышляли над этим новым свидетельством неверности и ненадежности своего отца, но без особого удивления. Виктуар встрепенулась от негодования.

— Вы хотите сказать, что если бы ни один из моих родителей не состоял в браке, то я бы получила равную долю, но поскольку папа был женат, я должна заплатить им за то зло, которое причинило мое рождение?

«Как будто они мне зла не причинили», — говорило выражение ее лица, и это тревожило Поузи. Почему Виктуар держится так отстраненно? Неужели Эмиль признался жене? Если не считать беспокойства по этому поводу, для Поузи новость была невероятно чудесной. Внутри у нее все пело от счастья и облегчения. Даже огромные налоги, которые надо было платить, тоже приносили ей облегчение, потому что Руперт ни за что на свете не сможет собрать такие деньги ни для того, чтобы выкупить ее долю, ни для того, чтобы заплатить свою часть налогов. Поэтому ему придется признать разумность продажи; вина за требование продать недвижимость не ляжет на нее одну.

Но не таким в настоящий момент виделось решение проблемы Руперту.

— Мы продадим виноградник, бизнес, приносящий доход и подразумевающий земельные угодья, — это должно принести изрядную сумму — и используем эти деньги, чтобы заплатить налоги. Таким образом, мы сохраним и ch^ateau, и «Икарус Пресс». Я буду им управлять, вместе с сестрой… с сестрами в качестве инвесторов. И конечно, Гарри получает свою долю, и он может там жить вместе со своей матерью. Мы все будем там жить.