Чтение онлайн

После чего обратился к квартирмейстеру, который нервно прохаживался вдоль борта, заложив руки за спину:

– Мне почему-то сегодня приснилось, что мой городишко Пензас смыло приливом. И наша малютка „Дороти“ тоже…, – он показал рукой вниз.

– Не каркай! – резко перебил его квартирмейстер. – Погоди, мне ведь приснилось то же самое! Только приливом затопило Ямайку – я там вырос.

– А мне приснилось… – проходящий мимо матрос, с интересом прислушивающийся к разговору, тоже хотел вставить слово.

– Дрыхнешь слишком много! – окрысился на него боцман. – Поставлю сегодня ночью в „собаку“ (вахта с двенадцати до четырех часов утра), так забудешь, какие сны видел!

Матрос отошел прочь, а боцман с квартирмейстером переглянулись. Похоже, ночью вся команда видела один и тот же сон, но суеверные моряки, как сговорившись, предпочли это не обсуждать, чтобы не накликать беду.

Сразу после состряпанного коком на скорую руку завтрака я вновь начал погружение. Корабль отошел еще дальше от берега (впрочем, показания лота почти не менялись), но и на новом месте никаких следов башни я не обнаружил. Если не считать нервного напряжения, погружения мои были почти полностью безопасны. Несколько раз издали я видел небольших акул, но они никак не могли признать добычу в том подводном чудовище, которое из себя представлял колокол.

После обеда я погрузился еще раз – с тем же результатом, вернее, без оного. Когда колокол подняли на палубу во второй раз, я заметил, что все на меня смотрят с надеждой – но не на золото, а с надеждой поскорее убраться отсюда. Матросы и офицеры о чем-то угрюмо переговаривались, бросая друг другу короткие реплики так, чтобы ни я, ни капитан не слышали.

Рапопорт позвал меня в свою каюту, и как только я туда зашел, следом за мною вошел квартирмейстер.

Может, ты не знаешь, но квартирмейстер на пиратском корабле – второе лицо после капитана. Его, как и капитана, избирает экипаж, он распределяет продовольствие, обязанности, наряду с капитаном помогает делить добычу… Если бы мы клипер „Святой крест“ не потопили, а оставили себе, то квартирмейстер стал бы его капитаном.

Так вот, квартирмейстер зашел сразу следом за мной, но остался на пороге и стоял там с нерешительным видом, хотя был неробкого десятка (ведь именно он всегда вел команду на абордаж, пока капитан оставался на мостике).

– Что тебе, Джонс? – спросил его Рапопорт.

– Капитан Микаэло, – начал он официально. – Команда посовещалась и решила, что в этих водах нам ловить нечего. Но мы на вас не в обиде – вы хороший капитан, и каждый может ошибиться. Вернемся к берегу, запасем провианта и двинемся в обратный путь. Мы шли сюда три месяца, еще три месяца будем возвращаться обратно – за это время англичане наверняка прекратят охоту за нашим кораблем.

– Что я слышу!? – капитан Микаэло вскочил. – Уж не женщин ли я по ошибке набрал на свой корабль!? Клянусь, если команда хочет вернуться – я сейчас же поверну обратно, вернусь на Антилы, там выкину весь этот сброд, и в любом борделе из шлюх наберу команду лучше, чем есть у меня сейчас! Мы вернемся сюда, и будем нырять до тех пор, пока не подымем со дна последнюю золотую сережку майя!

Квартирьер на протяжении всей речи смотрел в пол, не решаясь поднять глаза. Наконец, когда капитан угомонился, он сказал:

– Как хотите, капитан, а только команда решила… – и он поднял правую руку, на секунду разжав кулак. Там мелькнула закопченная на огне монета – черная метка, которую команда могла вручить капитану, в знак того, что капитан корабля низложен (капитаном в таком случае автоматически становился квартирмейстер). Видно, дело было совсем плохо, если команда заранее заготовила черную метку.

– Хорошо. Вы дадите мне еще один день? – угрюмо спросил Рапопорт.

– Пойду, посоветуюсь с командой, – Джонс повернулся и вышел. А капитан обратился ко мне.

– Иче, они все трусы и бабы. Ты сможешь еще сегодня нырнуть? Возможно, это наш последний шанс.

Не говоря ни слова, я встал.

– Пойдемте, капитан, прикажите запаковать меня в колокол.

Когда мы вышли на палубу, то увидели, что море топорщит нехорошая зыбь. Команда, отводя глаза от капитана, перевела корабль на новое место, и я вновь погрузился в глубины Тихого океана.

Озираясь вокруг, я увидел в полумиле какую-то тень. Чем ближе я приближался к ней, тем больше мне казалось, что это и есть та башня, которую индейские жрецы изобразили на свитке. Однако подойти к башне не пускала веревка. Я подергал за лот, и меня вытащили на поверхность.

– Знак! – сразу заорал я. – Я видел под водой знак! Неужели мы повернем сейчас, когда золото считайте что у нас под ногами?

Команда приободрилась. Страх перед неведомым смешивался в их душах со страстным желанием получить золото.

Неожиданно прозвучал пистолетный выстрел. На мостик вышел капитан с дымящимся пистолетом в руке.

– Сейчас, когда я уже знаю, где сокровища империи майя, мы можем повернуть назад. Через полгода я снова будут здесь, с другой командой, а никто из вас не получит и ломаного фартинга.

Все стали нервно переглядываться. Наконец здоровяк боцман заорал:

– Хорошо! Мы согласны остаться еще на один день!

Команда подхватила его решение дружными возгласами.

– Завтра мы начнем нырять прямо с утра, чтобы поскорее убраться из этого места, – сказал капитан Микаэло. – Иче, сынок, ты готов?

Взгляды всей команды были устремлены на меня. И мне ничего не оставалось, как ответить:

– Готов!

– Отлично! Боцман, освободи юнгу от всех вахт, и вообще от всех обязанностей по кораблю. С завтрашнего дня он будет только спускаться под воду нам за сокровищами.

Команда разбрелась по кораблю готовиться ко сну. Я упал на свою койку и заснул как убитый, однако проснулся очень скоро. Мне снилось, что я погружаюсь, но вода заливает колокол, и я тону. Сон был настолько реален, что когда я начал захлебываться, то с трудом смог проснуться. Решив, что мне душно в каюте, я вышел на палубу и примостился на шканцах – нужно было хоть немного выспаться, день завтра предстоял тяжелый. Однако мне приснился еще более странный сон – по влажному песку шла какая-то армия, в старинной одежде, с мечами и копьями. Неожиданно с обеих сторон воинов показались два катящихся на них водяных вала. Солдаты бросали мечи и копья бежали в разные стороны, возничие нахлестывали коней, но тяжелые колесницы вязли в песке, и в конце концов валы сошлись, похоронив войско в глубинах. Снова я начал задыхаться, но на этот раз меня разбудил вахтенный:

– Что с тобой, Иче?

– Сон дурной приснился.

– А я смотрю, ты что-то начал дергаться…

– Спасибо.

Я тяжело встал. Над неугадываемой уже вдали полоской берега розовело – там восходило солнце. Я решил больше не ложиться спать, а просто посидеть на палубе.

Вскоре на палубу из каюты поднялся боцман – мрачный, как туча, с темными кругами под глазами. Он засвистел побудку, а через пару минут мы услышали крики:

– А! А!

– Что такое?

– Ночью умерли два матроса!