Чтение онлайн

— Сделай же что-нибудь! — шепотом взмолилась она.

Дак лихорадочно перебирал в уме миллионы исторических фактов, выискивая подходящее объяснение неслыханной учености Рика. Но его помощь не понадобилась, ибо Рик принял собственное решение: сказать чистую правду.

— Мой отец был ученым, — смело ответил мальчик. — А сам я говорю на шестнадцати языках.

При этом держался он с присущей ему самоуверенностью, а когда грозный воин со шрамом разинул рот, чтобы задать следующий вопрос, сам Зигфрид вдруг обратился к Рику.

— Не слушай Горма, — рявкнул он. — Говори, какой ответ хочет дать нам епископ Гозлен?

Переводное устройство Дака мгновенно переключилось на старофранцузский, и он услышал, как Гозлен и Рик негромко обсуждают условия капитуляции. Епископ, как и следовало, попросил Рика ответить смиренным согласием на все требования викингов.

Рик кивнул, повернулся к Зигфриду.

— Епископ Гозлен говорит, что Париж доверен нам королем, а значит, долг велит нам защищать его. Мы не допустим разорения своей земли!

У Дака отвисла челюсть. Сэра пошатнулась.

— Но ведь епископ сказал совсем другое! — беспомощно прошептала она.

— Именно, — кивнул Дак. Он отказывался понимать, что вытворяет Рик.

Тем временем Рик продолжал говорить, делая вид, будто переводит слова епископа:

— Если бы тебе, Зигфрид, поручили защищать городские стены, а ты бы вместо этого без боя уступил свой город вражеской армии, какого обращения ты бы заслуживал?

Зигфрид запрокинул голову и расхохотался, да так громко, что гулкое эхо прокатилось под каменными сводами храма.

— За такое вероломство следовало бы отрубить мне голову, да бросить ее псам, вот и все обращение!

Рик скрестил руки на груди, и Дак поневоле залюбовался тем, как внушительно он выглядит среди могучих викингов и согбенных старостью священников.

— Стало быть, ты понимаешь наше положение и не разгневаешься на наш отказ.

Зигфрид шагнул к Рику и в следующее мгновение уже возвышался над ним, как скала. Его недолгое веселье сменилось гневом. Сэра стиснула руку Дака еще крепче — он и не думал, что такое возможно, пока не почувствовал, как его кости трутся друг о друга!

— Если вы не согласитесь на мои условия, — проревел Зигфрид, — то завтра на рассвете наши стенобитные машины не оставят камня на камне от вашего города!

Рик беспечно ухмыльнулся.

— Валяйте!

Дак чуть не застонал в голос, услышав такое неподобающее выражение под сводами средневекового храма, но, как ни странно, наглый ответ Рика оказался крайне удачным, ибо заставил Зигфрида растеряться. Суровый викинг сконфуженно нахмурился и отошел к своим воинам.

— Что ж, вы приняли решение. Завтра на рассвете на вас обрушится ярость лучших воинов Одина! — прогремел он.

Викинги повернулись и направились к выходу, длинные плащи развевались за их спинами.

Епископ с тревогой на лице обернулся к Рику.

— Что они сказали, отрок?

— Что мы должны готовиться к битве, — ответил Рик.

Его слова, предназначенные для слуха маленькой группки священников, каким-то чудом достигли толпы. По мере того как новость расползалась по переполненному храму, редкие перешептывания перерастали в тревожный гул. В воздухе запахло паникой.

Сэра наконец выпустила руку Дака, и тот невольно сморщился, когда его онемевшие пальцы зачесались и заныли от притока крови.

— Что он натворил? — прошептала Сэра.

Дак поднял взгляд на возвышение, где Рик продолжал что-то горячо обсуждать с епископом. Он никогда не признался бы в этом даже себе, но в этот момент он мучительно завидовал наглому выскочке, ухитрившемуся одним махом повернуть ход истории.

— Я полагаю, он только что начал войну.

Дак видел, как изумление на лице Сэры уступает место страху. Но его самого в этот момент терзала не угроза грядущей войны, а лютая зависть.

— Ведь теперь Рик непременно войдет в учебники истории, правда?

Оказывается, когда Дак сообщил Сэре, что за рекой собралось более тридцати тысяч викингов, она не в полной мере поняла смысл услышанного. Зато теперь, когда она стояла на вершине Гран-Шатле [2] — огромной деревянной башни, охранявшей подступы к северному мосту, перекинутому через Сену на остров, — до нее наконец дошло. Да так, что лучше бы не доходило.

Полчища вооруженных мужчин заполнили весь северный берег гуще, чем трава на лугу. Даже в быстро опускающихся сумерках было хорошо видно, как викинги неспешно бродят туда-сюда, разбивают лагерь, точат оружие. Чуть в стороне большой отряд викингов столпился вокруг огромного поваленного дерева, воины дружно работали топорами, заостряя конец ствола. Другой отряд возился возле громоздкого сооружения, с виду напоминающего сложную катапульту.

Очень скоро викинги направят свои орудия на древние стены, опоясывающие Париж, и ударят со всей мощью. Сэра обернулась на лежавший за ее спиной город. Старая стена во многих местах осыпалась, как и положено постройке, возведенной (по информации Дака) почти четыре столетия тому назад, еще при римлянах. Удивительно, что кладка вообще простояла так долго! Но плачевное состояние стены было далеко не самым худшим в положении осажденных. Намного страшнее было то, что за весь день Сэра насчитала в городе не более двухсот вооруженных мужчин. По сравнению с полчищами, собравшимися под стенами, это было меньше, чем капля в море.

— Ты ведь понимаешь, что мы в меньшинстве? — спросила она.

Рик быстро вскинул взгляд, словно подсчитывал что-то.

— Ну, если каждый местный мужчина прикончит полторы сотни викингов, то победа у нас в кармане!

— То есть по сто пятьдесят вооруженных до зубов, одетых в кольчуги, кровожадных викингов на одного парижанина, — бесстрастно уточнил Дак.

Сэра молча уставилась на них. Похоже, ни один из ее спутников не осознавал всю серьезность ситуации!

— Ладно, терпение и труд вам в руки, — пробормотала она себе под нос.

Ей до сих пор было не по себе от той легкости, с которой Рик повернул ход истории. И сколько бы Дак ни пытался убедить ее в том, что он совершенно правильно разгадал смысл их миссии, Сэре категорически не нравилось руководствоваться догадками и предположениями. У нее был другой метод. Она предпочитала сначала накопить достаточный объем информации, затем как следует проанализировать ее и только после этого составить некий предварительный план, который еще предстояло всесторонне взвесить и обдумать.