Чтение онлайн

Особенно сложной была такая дорога зимой; впрочем, в это время года переселенцев уже не было, а прочий люд старался отправляться в путь только в случае особой нужды. Но после вскрытия льда в Амурском заливе и ледохода на реке десятки плавсредств начинали заниматься перевозками по Суйфуну, связывая селения между собой, а также доставляя переселенцев и грузы из Владивостока до Раздольного или Никольска. Фактически эта река являлась главной транспортной артерией для всего Южно-Уссурийского края, составляя вместе с Ханкой, Сунгачой и Уссури общую водную магистраль. Разумеется, такой путь был короче сухопутного, к тому же дороги в первые годы освоения края были крайне некачественными. Вот типичное газетное сообщение на эту тему: «Сколько писали про «широкую» дорогу от Раздольного до Владивостока, а что же? Почтосодержатели станции Раздольной и Тигровой подали заявление начальнику почтово-телеграфной конторы в Раздольное, что с 8-й версты к Тигровой дорога очень плоха. Что же касается мостов, то их переезжать даже опасно и ямщики с боязнею ездят по ним. Кто обратит на это внимание? Почтово-телеграф. ведомство заявляет, что исправность дорог и мостов в ведении местной полиции, последняя от «широкой» дороги отказывается, заявляя, что она инженерного ведомства» (газета «Владивосток» № 18 от 1 мая 1888 г. С. 5). Более подробные впечатления очевидца от одной из таких поездок от Владивостока до Раздольного приводятся в приложении к тексту книги.

Начиная с середины 1860-х годов по реке Суйфун осуществлялось достаточно регулярное плавание русских небольших судов с пассажирами, почтой и грузами на борту, построенных во Владивостоке на первых частных верфях. «В 1865 году во Владивостоке, для Сибирской флотилии, построен первый паровой бот «Суйфун», долгое время поддерживавший летнее сообщение между Владивостоком и Речным (у устья р. Суйфун), а затем между Речным и Раздольным по р. Суйфуну» (Богданов Д. Путеводитель по Владивостоку и Промыслы Приморской области, Камчатки и Сахалина. Владивосток, 1909. С. 4).

Ходили по Амурскому заливу до устья Суйфуна и другие русские суда (небольшие пароходы «Амур», «Польза» и «Кит»), а по реке – джонки китайцев-манз и принадлежащие им же «шампуньки» – небольшие парусные лодки. У острова Речного происходила перевалка грузов и пассажиров с самих пароходов и буксируемых ими шаланд на речное плавсредство.

Считается, что регулярное транспортно-грузовое сообщение по Суйфуну впервые организовал владивостокский купец М.К. Федоров. В 1875 году он выстроил на берегу Суйфуна лесопильный завод; в устье реки М.К. Федоров стал разрабатывать угольные копи и даже поставлял уголь на корабли Сибирской флотилии; кроме того, там же, в устье, он завел заимку.

Дошел вопрос и до собственного транспорта: М.К. Федоровым был приобретен речной колесно-парусный пароход «Пионер», долгое время бывший лучшим и самым известным плавсредством на Суйфуне. Мелкосидящее судно грузоподъемностью всего около 22 тонн, способное буксировать за собой грузовые баржи, стало здесь главным транспортным средством. М.К. Федоров дополнительно к пароходу приобрел четыре баржи на 5500 пудов груза, а впоследствии арендовал еще восемь барж общей грузоподъемностью 5000 пудов. В Раздольном «Пионер» становился к пристани, и грузы перегружались в его собственный береговой пакгауз. К слову в районе Раздольного было две пристани, ближняя и дальняя, до которых пароход доходил в зависимости от уровня воды в реке; в отдельные годы «Пионер» добирался даже до Никольска.

Вот типичное объявление из газеты «Владивосток» от 19 апреля 1887 года: «СПРАВОЧНЫЙ ЛИСТОК. Пароходное сообщение между Владивостоком и устьем реки Суйфун началось со вторника, 14 апреля, и будет производиться пароходом «Амур» два раза в неделю: по вторникам и пятницам, с заходом раз в неделю по пятницам, при возвращении с Речного, к устью р. Мангугай. Из Владивостока пароход выходит в 6 часов утра».

А в апреле 1888 года в газете «Владивосток» давалось такое обширное объявление:

«Пароход «Пионер» будет совершать рейсы, в продолжение настоящего лета, по реке Суйфун, от Раздольного до Речного и обратно, два раза в неделю: по вторникам и пятницам. Плата за проезд прошлогодняя, т. е. в один конец 3 руб. с пассажира, едущего в каюте, и 1 руб. с едущего на палубе; с пуда груза на баржах по 10 коп., на пароходе же 20 коп; при этом громоздкий груз, как-то: экипажи, фортепиано и проч., перевозится только на баржах, за те же 10 коп., но по обмеру, принимая 40 куб. фут за тонну, или же по обоюдному соглашению. За число мест, принятых на мои баржи, я отвечаю только в таком случае, если будет, при погрузке товаров, предъявлена мне общая накладная с подробным указанием каждого места, его веса, марок на нем и стоимость его; и если мною будет выдана квитанция. Владивостокские торговые дома и фирмы, отправляя грузы, уплачивают фрахт по примеру прошлого года; иногородние же отправители уплачивают таковые деньги немедленно по сдаче грузов на баржи, без чего сии последние не будут отправлены и задержавший, т. е. не уплативший фрахтовых денег, как выше сказано, уплачивает за каждую задержанную баржу по 8 руб. в сутки. Грузы, по доставке в Раздольное, находятся на баржах 24 часа, затем, если не явится приемщик, то таковые грузы выгружаются в мой пакгауз и хранятся там; за хранение взимается от одного дня до одного месяца 3 коп. с пуда, а за выгрузку с баржи и нагрузку в пакгауз 1 коп. с пуда. При этом не принимаю на себя ответственности, если утрата груза произойдет от воли Божией, т. е. от шторма на море, причинившего аварию моим судам, или от пожара в пакгаузе и наводнения р. Суйфун, – так как грузов я на страх не беру, а получаю плату только за перевозку их и для найма караульного и рабочих для выгрузки.

Пароходовладелец ФЕДОРОВ» (газета «Владивосток» № 15, 10 апреля 1888 г. С. 8).

В 1885 году на острове Речном был поставлен Суйфунский маяк, имевший белый проблесковый огонь с дальностью видимости 12,5 миль. Маяк работал и зимой, так как движение по льду вблизи устья Суйфуна было интенсивным. Позже на маяке появилась спасательная станция круглогодичного действия, на которой были даже сани-лодка – универсальное транспортное средство.

Как сообщала газета «Владивосток» 9 июня 1889 года, российское правительство по представлению Приамурского генерал-губернатора с этого года начало ежегодно выплачивать М.К. Федорову «в пособие за содержание срочных пароходных рейсов по реке Суйфун – 6000 рублей». Таким образом, регулярные рейсы «Пионера» по реке до Раздольной были поддержаны государством.

Кроме того, в конце 1880-х годов частное пароходство владивостокского купца М.Г. Шевелева заменило старый «Амур», купив в Англии винтовой пароход «Новик». Длина его была 45 метров, ширина – 6,6 метра, максимальная осадка -10,5 футов (около трех метров); пароход имел два трюма на 310 тонн груза и развивал скорость до 13 узлов. С 25 апреля 1889 года «Новик» начал регулярную навигацию по заливу Петра Великого. По вторникам и пятницам он совершал рейс к устью Суйфуна, к острову Речному, где его ожидал для перегруза пароход «Пионер».

Когда в 1891 году началось строительство железной дороги от Владивостока, пароход «Пионер» перевозил стройматериалы, рельсы, тяжеловесные и крупногабаритные грузы на баржах до села Раздольного. С окончанием в 1893 году первого участка дороги до Никольска и началом движения по этому пути грузовых и пассажирских поездов все меньше перевозок доставалось «Пионеру». Тем не менее и в навигацию 1894 года он продолжал работать по обычному расписанию, и только 19 мая 1895 года рейсы по Суйфуну окончательно прекратились.

К слову, с началом строительства железной дороги возросло и количество работающих на ней каторжников, что повысило уровень преступности – бегущие с принудительных работ заключенные нередко нападали на местных жителей. Приведем один пример, характеризующий обстановку в районе Раздольного в 1890-х годах. Об этом случае рассказала газета «Владивосток» в № 39 от 29 сентября 1891 года.

«Опасная встреча.

Лагерь железнодорожного отряда 7-го Воет. Сиб. стрелк. батальона расположен, приблизительно, в 10 верстах от с. Раздольного к Владивостоку. Начальник этого отряда, подпоручик Кузьмин, 16 сентября, около 10 часов утра, отправился верхом в Раздольное, по делу. Проехав по тракту сажень триста, ему пришлось подняться на небольшой холмик, где он заметил, что шагах в 100 от него вышли из кустов три человека. При подпоручике Кузьмине был револьвер. Увидав людей, подпоручик Кузьмин подскакал к ним шагов на 20 и, заподозрив в них арестантов, задал несколько вопросов, на которые получил довольно сбивчивые ответы; кроме того, и костюм показал, что это бежавшие ссыльно-каторжные арестанты, несмотря на все принятые меры задрапировать себя так, чтобы показаться вольными рабочими. Увидев замешательство, поручик Кузьмин уже прямо задал вопрос: когда они бежали с работ от г. Каморского, на что те ответили: «Простите, ваше благородие, явите Божескую милость – отпустите или убейте сейчас!». Разумеется, ни та, ни другая просьба уважена не была, а напротив – было строго приказано им следовать впереди поручика Кузьмина, в таком порядке: первый в 10 шагах, второй впереди первого в 5 шагах и третий впереди второго также в 5 шагах, причем им было безусловно воспрещено разговаривать, а если кто из них ослушается приказания или вздумают бежать, – то будут убиты. Арестанты исполнили энергичное требование и пошли, но один из них начал молить уж очень о том, чтобы его отпустил «его благородие» и вместе с тем начал незаметно приближаться. Это было вовремя замечено, приказано молчать и идти как указано, а иначе если сделает еще шаг с целью приблизиться, то этим принудит за ослушание его застрелить. Видя, что маневр их не удался, арестанты стали все просить отпустить их или застрелить, но только их не отправлять работать, где, по их уверению, обращаются с ними дурно, пища скверная, а работы пропасть. Но на эти просьбы не было обращено никакого внимания и они стали после этого советоваться на татарском языке (двое из них стали татары), несмотря на то, что рисковали, за ослушание, быть убитыми.

Таким образом, подпоручик Кузьмин вел их около 2 в., усовещивая и давая отеческие наставления, держа во всяком случае револьвер все время в руке. Наконец, около 2 верст, от места поимки, он встретил несколько манз, которым приказал вернуться, и предварительно расставив арестанта от арестанта на расстоянии 15 шагов, приказал манзам их связать; затем, под конвоем, перевязанных привел в Раздольно ей сдал на гауптвахту 1-го батальона. Арестанты были в шинелях, наброшенных на себя; один был в белой фуражке, другой без фуражки, а третий в серой шапке, они имели в котомках какие-то вещи и чайник. Бежали они 11 числа – шли лесом. Когда их вели в Раздольное, то по временам они разговаривали по-арестантски, т. е.: «Где были, там теперь нет, что видели – забыли; что делали – не помним» и т. д.».

Разумеется, мешали жить первым русским людям и хунхузы – банды китайских разбойников. Напомню, что, просуществовав всего пару первых лет, Раздольное было полностью разорено бандитами в начальный период действий так называемой «манзовской войны», в мае 1868 года. Но поскольку в последующие годы это селение располагало крупным военным гарнизоном, таких случаев здесь было все же заметно меньше, чем в остальных районах Южно-Уссурийского края.

В конце XIX века деловая активность в Южно-Уссурийском крае получила новый стимул, главным образом вследствие появления железной дороги. Этим изменениям посвящена отдельная работа 1901 года издания (Сильницкий А. «Культурное влияние Уссурийской железной дороги на Южно-Уссурийский край»), в которой тщательно проанализированы все изменения, произошедшие в крае после постройки Уссурийской ветви Транссиба.