Чтение онлайн

Вход для слуг снабжен замком с набором цифр и ручным сканером. И хотя система с радостью принимает код, который вводит Тарвер, она выдает громкий сигнал и вспышку красного цвета, когда он кладет руку на сканер.

— Они знали, что мы придем? — бормочет Джубили бессознательно потянувшись, как я уверен, за пистолетом.

Тарвер пытается второй раз, и результат выходит таким же, из-за чего он становится мрачным.

— Трудно сказать. Он мог запросто лишить меня доступа неделю назад, просто чтобы вывести меня из себя. Мы с Лару совсем не отец и сын. — Он отходит в сторону, чтобы заглянуть в окно, прикрывая глаза от солнечного света руками по бокам.

София смотрит на меня, и я понимаю почему… я слегка качаю головой.

— Возможно, я смогу взломать цифровой замок, но это займет какое-то время, возможно, пару часов. Все было бы по-другому, если бы у меня было время спланировать все заранее, но… — я морщусь.

— Может тогда, все-таки попробуем через парадную дверь? — спрашивает София и ожидает ответа, переводя взгляд с меня на других. — Флинн входит в состав делегации Эйвона, так что мы можем оставить Тарвера здесь, а потом открыть ему дверь…

Ее бормотание прерывается громким, резким треском бьющегося стекла, заставляя меня отскочить на полшага назад. Тарвер, игнорируя остальных, стряхивает осколки стекла с локтя куртки.

— Не могу сказать, сколько раз я хотел это сделать, — комментирует он, протягивая руку через разбитое окно, чтобы отпереть раму.

Мы все начеку, когда пересекаем первый этаж, но, кажется, никто не слышал, как разбилось окно. Я не могу стряхнуть озноб, ползущий вверх и вниз по спине, из-за неправильности такого дома, такой стерильной жизни.

— Ты же был здесь раньше, — говорит Флинн Тарверу, когда мы прокрадываемся мимо большой, темной кухни. — Где он мог бы провести импровизированную встречу на высшем уровне?

— Вероятно, в обеденном зале, — нахмурив брови отвечает Тарвер. — Или в большом зале. Мы никогда не проводили там много времени. — Он останавливается, делает неуверенные шаги, а затем глубоко вздыхает. — Давайте остановимся на секунду и прислушаемся… мы должны услышать голоса, если они где-то есть.

Мы все останавливаемся. Звук наших шагов по мраморному полу разносится эхом еще секунду прежде, чем затихнуть. Слева, изгибаясь, вокруг фонтана в виде колонны, стоит величественная лестница. Невидимая сила, притягивая капельки воды из бассейна внизу, заставляет их исчезать где-то наверху. В течение нескольких секунд я слышу лишь тихое журчание воды.

Затем слышится звук, но это не голоса. Низкий, механический гул, чья вибрация отдается глубоко в животе. Я поднимаю глаза, смотря на остальных. Они тоже его слышат, и на мгновение мы все смотрим друг на друга.

Джубили вздыхает.

— Это шаттл. Разогревают двигатели.

Тарвер, отказываясь от невидимости, срывается с места, переходя на бег, и мы все устремляемся за ним. Несмотря на спортивные тренировки, скалолазание и спуски достаточно сложно не отстать от него. Мои легкие болят. Если есть хоть малейший шанс, что Лили здесь, Тарвер не упустит его.

Мы выскакиваем через широкие французские двери на залитый солнцем двор и, моргая, останавливаемся. Один шаттл — орбитальный корабль, предназначенный для достижения Коринфской станции космопорта — уже взлетает. Вертикальные взлетные двигатели медленно вращаются, наклоняясь к небу. Тарвер выхватывает оружие, и на полсекунды он колеблется, направлять ли его на корабль, а затем опускает его.

— Ты пришел раньше, чем я ожидал, — голос принадлежит Родерику Лару, и на этот раз Тарвер не колеблется, когда поднимает пистолет и наставляет его на отца Лили.

— Где она? — требует он, делая пару шагов вперед.

Однако он вынужден остановиться, так как несколько человек во дворе поворачиваются к нему лицом с легким, но достаточно заметным угрожающим видом. Они не охранники, большинство из них слишком худы, слишком хорошо одеты или слишком стары для этой роли. И только после того, как я взглянул на их лица и нашел некоторых из них до боли знакомыми, я понял, кто они. Сенаторы из Галактического Совета. Я видел их по телевизору в новостных лентах.

И у каждого из них черные глаза и пустые лица, как у оболочек шепота.

— Я не думаю, что ты хочешь застрелить дюжину избранных чиновников, чтобы добраться до меня, — говорит Лару, и хотя он пытается казаться спокойным, даже забавным, я вижу, что что-то не так. Его костюм, обычно безупречно скроенный, потерт на манжетах и испорчен пятнами пепла и пыли. Его седые волосы в беспорядке на висках. Его взгляд устремляется в сторону Софии, и веселье в его взгляде застывает. — Опять ты. Это ты пытался навредить моей девочке.

София не скрывает ненависти в собственном выражении лица, но отвечает спокойно.

— Нет. Я пыталась причинить боль Вам.

— Так недальновидно, — отвечает Лару, и если бы не обстановка с сенаторами с пустыми глазами и их персоналом, с оружием, направленным на Лару, с шаттлами, жужжащими позади него, звучало бы так, будто он отчитывает школьницу. — Убив меня, вы только заклеймите всех убийц. Даже если вы уничтожите всех, кто здесь стоит, уже много сенаторов находятся на пути к своим планетам.

— Зачем вы это делаете? — задаю вопрос я. Сколько раз я говорил Софии, что убийство одного человека ничего не решит? Прямо сейчас это звучит актуальней не придумаешь. — У вас уже больше власти, чем у кого-либо в истории. Что еще вам нужно?

— Я хочу мира! — отрезает Лару.

Полудюжина сенаторов поворачиваются в унисон, словно по какой-то неслышной команде, чтобы начать загружать другой орбитальный шаттл. Третий, меньший корабль — это простой транспортник, не предназначенный покидать атмосферу… Лару не покидает Коринф. Пока нет.

— Мира, — повторяет он, восстанавливая контроль над своим голосом, достаточно громко, чтобы быть услышанным над двигателями шаттла. — Вы, дети, не понимаете, что такое потеря. Трагедию войны, когда невинные люди попадают в руки бессмысленного насилия.

— У нас нет понимания потери? — выдает со смешком Джубили. — Лару, здесь нет ни одного человека, кто бы не потерял кого-то из-за бессмысленного обмена насилием. Вы думаете, необходим возраст, чтобы познать боль? — Ее пистолет не колеблется, когда она направляет его на Лару.