Чтение онлайн

Сравните также и революционные брожения на всём флоте по завершении русско-японской войны с событиями на кораблях отряда Н.И.Небогатова после того, как до команд дошло решение адмирала о сдаче без боя. Прапорщик Шамие, пытавшийся сначала воспрепятствовать сдаче а потом затопить броненосец “Николай I”, на суде по делу Н.И.Небогатова показал: «До сдачи нижние чины молча безропотно (выделено нами: жертвы на алтарь неведомо чего) готовились к смерти, по объявлении же адмиралом его решения радость жизни заговорила в них, и они вышли из повиновения. Они разбили ахтер-люк, напились и стали громить офицерские каюты.» — Народ не терпит обращения себя правящей “элитой” в жертвенных баранов.

В.Ф.Руднев не пошел под суд за препятствование действиям верных режиму усмирительных частей только потому, что в прошлом был командиром легендарного “Варяга”, и такой скандал во время революции был бы избыточен для режима. Так что патриотическая пресса (и монархисты в частности) напрасно противопоставляют одного русского моряка другому русскому моряку: в их судьбах гораздо больше общего, чем различий — оба они оказались ненужными режиму ни в каком ином качестве, кроме жертвенных баранов, и каждый из них не стал жертвенным бараном потому, что действовал по совести в сложившихся вокруг него обстоятельствах, равно принимая и славу, и бесчестие.

Береговые виновники разгрома флота в Порт-Артуре и при Цусиме — из Адмиралтейства и Главного управления кораблестроения и вооружения — не привлекались режимом к судебной ответственности за техническую небоеготовность флота, которую своими жизнями и позором были вынуждены расхлебывать моряки в боях и на судилище. При слушании дел о Цусиме судебное заседание всегда уходило от рассмотрения технических аспектов, которые привели к разгрому на море. Виновными за поражение были назначены моряки плавсостава, а суд это предрешение только оформил юридически. Наместник же на Дальнем Востоке адмирал Е.Алексеев был даже награжден боевым орденом, который по статусу должно было носить на шее, но, как говорят, у него хватило стыда отпустить бороду, чтобы орден, который он обязан был носить, не был особо виден. Когда страсти улеглись, посаженные в крепость моряки — определенные в козлы отпущения — были выпущены на свободу.

В силу своей разносторонней неготовности к ведению боевых действий, флот в русско-японской войне не справился с возлагавшимися на него стратегическими задачами. По этой причине война приняла характер затяжной сухопутной войны. К такому обороту событий оказалась неготова и русская армия, не имевшая на театре военных действий инфраструктуры, на которую могла бы опереться, а растянутость коммуникаций (посмотрите по карте на протяженность Транссиба и КВЖД) понизила быстродействие всех систем тылового обеспечения до уровня, исключающего эффективное управление войсками на уровне стратегии.

У Николая II не хватило мужества посмотреть правде в глаза и воли, чтобы предложить Японии мир после сдачи Порт-Артура, пока вторая эскадра была на пути к Дальнему Востоку и угрозу её прихода можно было использовать как фактор давления на противника в переговорах о мире. И если рассматривать возможность прорыва второй русской эскадры во Владивосток, то для Японии это означало необходимость вести войну сызнова, к чему не была готова её экономика. Опыт боев японцев с портартурской эскадрой, у которой не взрывалось только четверть снарядов, не обещал японцам ничего подобного полигонному разгрому русской эскадры в Цусиме: в прошлых эскадренных боях с участием броненосцев русские корабли получали тяжелые подчас повреждения, но потерь в корабельном составе не было; японская сторона также получала не менее тяжелые повреждения, после которых большинство кораблей приходилось ремонтировать.

Но Николай II либо пустил всё на самотек, либо лелеял надежду, что вторая эскадра прорвется во Владивосток без боя или с боем, потеряв от силы несколько наиболее слабых кораблей, но в целом сохранив боеспособность и тогда можно будет продиктовать Японии мир. Что было у него на уме, дневниковые записи и мемуары не сохранили. После же Цусимского разгрома, Россия была вынуждена искать путей к миру, дабы заняться проблемами разрешения революционной ситуации, во многом созданной и обостренной в ходе русско-японской войны. Задолжавшая тому же еврейскому ростовщическому капиталу Япония — флот и его инфраструктура были ею построены не за счет внутренних накоплений, а на кредиты — также искала путей к миру, поскольку кредитно-финансовая система её пришла в крайнее расстройство, что подрывало производство в её экономической системе.

В конце концов при посредничестве президента США Рузвельта I в Портсмуте начались мирные переговоры. И здесь вылезли уши [37] заказчика войны: в необходимости уступки Японии южной части Сахалина и русских островов Курильской гряды Николая II убедил посол США в России — типичный “американец” Мейер (еврей). С русской стороны переговоры в Портсмуте вёл С.Ю.Витте. Поскольку первоначальные инструкции, данные ему Николаем II, уступок российских территорий не предусматривали, то С.Ю.Витте в Портсмут была послана секретная шифротелеграмма [38] о том, что царь разрешает передать Японии перечисленные территории [39]. С.Ю.Витте же сделал вид, что таких указаний из Петербурга он не получал, полагая, что шифровка есть шифровка, и её содержание неизвестно никому, кроме царя, двух шифровальщиков (по одному в Петербурге и в Портсмуте) и его самого, а Япония нуждается в мире еще больше чем Россия по причине расстройства её финансов [40]. Но когда японская делегация, уже измученная переговорами, прямо ему указала на то, что царь разрешил Витте отдать южную часть Сахалина и острова Курильской гряды, и японцы покинут переговоры, если Витте не исполнит указаний из Петербурга, то Витте пришлось действовать в соответствии с этим разрешением и подписать договор о мире с потерями русских территорий. Однако в своих воспоминаниях (ист. 3) эпизод с утечкой информации шифротелеграммы, сообщаемый “Морским сборником”, С.Ю.Витте обходит молчанием.

Так Россия отдала Японии не только то, что успела в прошлом нахапать в Корее и Китае, но отдала даже часть своей территории — Южную часть Сахалина и принадлежавшую ей часть Курильской гряды. За проведение переговоров С.Ю.Витте получил титул графа, а злые языки добавили к титулу прозвание: “полусахалинский”.

Но и толпа в Японии также осталась недовольна итогами войны и мирных переговоров с Россией. Японской делегации не удалось добиться от России репараций (контрибуции), возможно, что Япония посягала и на гораздо большее отторжение территорий от России, поскольку после Цусимы её войска вторглись и в Приморский край. В Токио начались беспорядки и японская столица была объявлена на военном положении, войска разогнали толпу, были раненые и убитые. Чтобы удовлетворить общественное недовольство, министр иностранных дел Комура, возглавлявший японскую делегацию на переговорах в Портсмуте, вынужден был отойти от дел и вести частную жизнь. Когда страсти улеглись, он был назначен послом в Лондон. (Ист. 3, т. 2, с. 428).

Итогом русско-японской войны явилось унижение России, презрение в ней общества к власти, презрение армии к флоту, дошедшее до того, что офицеры армии перестали отдавать воинскую честь офицерам флота и отвечать на их приветствия. Обострились и другие антагонизмы в обществе.

Из материальных потерь, кроме потери территории, страна лишилась флота, создававшегося в предшествующие 10 лет. Долги по кредитам, данным Ротшильдами еще при Александре III, повисли бременем, поскольку полученные по кредитам средства были разбазарены в войне и подготовке к ней, но не были инвестированы в программы развития культуры, народного хозяйства и инфраструктуры самой России, как то предполагал Александр III, взявший заем.

Конечно, в подготовке к войне и в её ходе со стороны России было много “странностей”, исключающих объяснение их в пределах военной науки ссылкой на “бездарность командования” и воинское невезение [41]. Хотя цепь “случайностей”, приведших к войне, и в ходе самой войны — глупости, наделанные бюрократией российского государства. Но всякая бюрократическая машина — передаточное звено от заказчика политики к результатам этой политики, необходимых заказчику, хотя сама бюрократия этого знать не желает, поскольку мнит себя шибко умной: она титулованная, награжденная, носительница ученых степеней и званий — награды и титулы “дурням” не дают… Народ действительно не дает дурням наград и титулов. Награды и титулы бюрократии во всех отраслях её деятельности дает мафия, которая осуществляет селекцию кадров (негативный и позитивный отбор), исходя из целей глобальной политики: обречена страна на успех или на поражение в политике и своих намерениях. Это относится ко всей бюрократии во все времена.

О временах же русско-японской войны А.Селянинов (ист. 29) со ссылкой на французскую газету “Presse” сообщает: «Япония не одна ведет войну с Россией; у неё есть могущественный союзник — еврейство.» Также и мемуары С.Ю.Витте изобилуют примерами поражающей (в смысле свойства оружия) осведомленности сионистов в делах России и перспективах их развития.

Одним из условий революционной ситуации является общенациональный кризис. Поражение в войне — это еще не кризис. Поражения на фронтах войны могут даже сплотить народ вокруг власти, чему является примером 1941 год, когда даже лагерные заключенные и политические, и уголовные просились на фронт бить врага с оружием в руках.