Чтение онлайн

– Интересный человек, но не ее болезнь. Пока под вопросом, мистер Говард. Насколько я понимаю, она человек контактный и общительный, с ней получится побеседовать, если она не находится в состоянии активной фазы. Но это, наверное, немного не тот случай. Но я еще подумаю, – поразмыслил я.

– Хорошо, давайте смотреть следующего пациента, – произнес профессор, раскрывая очередную папку.

– Мистер Оливер Блэнкс, параноидальное расстройство личности. Оливеру сорок пять лет, не женат, детей нет. Отличается высокой подозрительностью и недоверием к окружающим, на почве которого ранее проявлял агрессивное поведение. Любые разговоры между людьми, попавшие в зону его внимания, воспринимает, как потенциальную угрозу, заговор или, в лучшем случае, негативное обсуждение его личности. В нашу клинику попал после того, как у него произошел нервный срыв и истерика, которая никак не прекращалась. Произошло это во время застолья по случаю годовщины его старшего брата, когда во время разлива шампанского Оливер стал кричать, что его хотят отравить, что в его бокал подсыпан крысиный яд. На предложение взять другой бокал, он закричал, что это не имеет смысла, так как все всё заранее спланировали, поэтому какой бы бокал ему не предложили, там непременно окажется отрава. Он кричал, что все в сговоре, что его предали, это общий заговор для того, чтобы убить его. Некоторые гости из числа близких друзей семьи попытались успокоить его, за что и поплатились, получив серьезные физические увечья от разъяренного мужчины. К слову, мистер Блэнкс является весьма крупным господином, его вес более ста тридцати килограмм, а рост чуть более двух метров, в прошлом успешно занимался боксом. Страшно представить такого человека в состоянии агрессии или истеричного припадка, когда его разум абсолютно не способен контролировать собственные эмоции. В обычное же время мистер Оливер Блэнкс довольно молчаливый человек, который редко с кем-то общается, даже с другими пациентами почти не разговаривает. Его я выбрал потому, что ваша тема может заинтересовать и его самого, некоторые необычные вещи привлекают его внимание, он их рассматривает, наблюдает за ними, старается изучить. Поэтому подумайте, может вы выудите из него что-то такое, что нам самим достать не получалось, – доктор закрыл папку с личным делом мистера Блэнкса и задумчиво посмотрел на меня, несколько секунд он о чем-то вдумчиво размышлял, затем произнес:

– Джереми, подумайте, может все же есть смысл рассмотреть его кандидатуру.

– Хорошо, мистер Говард, я себе отмечу, – пока профессор читал мне личные дела своих пациентов, я записывал их основные данные, чтобы потом по записям воспроизвести всю информацию и повторно все проанализировать и сравнить.

– Продолжим, Салли Джонсон, сорок два года. Пограничное расстройство личности. Она вполне адекватный человек, за исключением того, что периодически занималась самоистязанием, нанося себе множественные порезы на руках. Впервые она попала в нашу клинику в шестнадцать лет, ее привезли родители, когда застукали ее в ванной комнате за этими ужасными деяниями. Девочку не стали оставлять в больнице, а провели дневную диспансеризацию, родители привозили ее сюда утром и забирали после обеда. Вроде ситуация нормализовалась, но спустя несколько лет она вновь взялась за старое, притом самостоятельно приехала в нашу клинику за помощью, помню тот день, я тогда еще работал здешним врачом психиатром. Ей помогли разобраться в себе, она вышла замуж, родила двоих детей, но тяга к самобичеванию была слишком сильна. Однажды ее муж явился домой раньше положенного и застал ее сидящей на кровати с маникюрными ножницами в руках, которыми она делала надрезы на своей коже. Муж с ужасом бросился к ней, чтобы отобрать ножницы и успокоить ее, но она этими же ножницами изрезала ему все лицо, бедняге наложили не менее пять швов. С тех пор она у нас на принудительном лечении. Предполагаю, что причиной стала послеродовая депрессия, которая наложилась поверх уже существующих проблем, что дало такой ужасающий результат. Странно только, что это произошло именно после рождения второго ребенка, а не после первого, но видимо здесь были какие-то внутренние причины. В любом случае Салли уже чувствует себя намного лучше, семья часто навещает ее, поэтому думаю, что скоро у нее все наладится. По крайней мере мне хочется в это верить. Таким людям тяжело переживать эмоциональные травмы, такие как разрыв отношений, смерть кого-то из близких, даже сложности на работе могут вызывать у них сильные душевные потрясения, с которыми они не всегда способны справиться самостоятельно.

– Да, тяжело думать о том, сколько людей вокруг нас страдает от различных душевных болезней, – произнес я.

– Психических, Джереми, и эмоциональных, а души их, думаю, что не менее здоровые, чем наши. Никто не застрахован от того, чтобы оказаться на их месте, – ответил мистер Блэк.

– Давайте откровенно мистер Говард, эти люди абсолютно не сумасшедшие, по крайней мере те две дамы точно, у них небольшие психические расстройства, но безумными их точно не назовешь, разве я не прав?

– Абсолютно правы, Джереми, но я для того и выбрал разных людей, чтобы вы поняли, что пациенты нашей клиники не все такие безумцы, какими их воспринимает общество. Некоторые из них, даже многие из них, очень добрые и милые люди, которые всего лишь немного больны, но они вовсе не те психопаты, носящиеся голышом по дому с топором наперевес, которых нам часто показывают по телевизору. И я хочу, чтобы в первую очередь вы сами осознали тот факт, что безумцами могут являться люди совершенно разных интересов, образования, статуса и образа жизни, что нельзя воспринимать их всех как некий единый и общий образ. Не только потому, что я вижу в нем некую проблему нашего общества, но еще и потому, что это во многом отразится в вашей книге. Которая, как не крути, будет построена на ваших собственных мыслях и умозаключениях, – профессор внимательно посмотрел на меня. Намекая на то, что я должен указать в своей книге не только темные стороны его подопечных, но и то, что часто скрывается за этой темнотой, некая боль или травма, заложниками которой они непроизвольно стали, но которая далеко не всегда делает из них уродливое чудовище, являя миру и чистую человеческую красоту.

– Теперь я прекрасно понимаю, доктор Говард, почему вы предоставили мне в числе прочего и такие варианты. Я это все обязательно обдумаю, более того, я даже думаю побеседовать с кем-то из дам, страдающих от эмоциональных расстройств, – обнадежил я профессора.

– Замечательно, коллега, так как изначально я видел, что вы хотели получить описание как раз таки чокнутого маньяка, о взглядах которого будет интересно узнать читателям, но зачем делать героев из тех, кто и так смертельно болен, лучше дать эту возможность тем, кому это поможет выжить.

– Сложно не согласиться, мистер Говард, – улыбнулся я.

– Ну что же пойдем смотреть следующего кандидата? – профессор снял очки и протер глаза, видимо с возрастом они стали уставать быстрее и сильнее. Я немного привстал, чтобы увидеть текст в еще открытом личном деле Салли Джонсон, а ведь действительно шрифт набитого текста был очень мелким, и его чтение сильно изматывало глаза.

– Джереми, как вы смотрите на то, чтобы сделать небольшой перерыв? – поинтересовался профессор, продолжив:

– Давайте выпьем по чашечке чая? К слову, у меня сейчас есть превосходный пуэр, который быстро приведет нас в чувства, учитывая, что вечер у нас маленько затянулся.

– Да, поддерживаю, мистер Говард, я бы тоже немного передохнул, – поддержал я, понимая, что изучение информации о психически нездоровых людях высосало из меня достаточно сил и энергии.

– Так, моя помощница уже ушла домой, поэтому чаем мне придется заняться самолично, – произнес профессор, вставая из-за стола.

– Я могу вам чем-то помочь, профессор? – из вежливости поинтересовался я.

– Джереми, если не трудно, достаньте, пожалуйста, чайную пару, она в шкафчике, что висит позади вас, – бросил Говард, а сам тем временем вышел из кабинета. Я открыл шкафчик, в котором стояла чайная посуда, какие-то пакетики, возможно, что с чаем или с чем-то подобным, сложенное полотенце и небольшая аптечка. Я взял две чашки и поставил их на стол, а через мгновение вернулся и доктор, который нес в руках заварник для чая и вазочку с конфетами.

– Так, Джереми, там еще есть пакетик с пуэром, достаньте, пожалуйста, – попросил зашедший профессор. Я вновь открыл буфет и стал перебирать пакетики, которые выглядели абсолютно одинаково, за исключением надписей на них, которые все же немного отличались, но были написаны на китайском языке, которого я не знал.

– Джереми, пакетик с короткой золотистой надписью, – подсказал профессор.

– Да, такой пакетик имеется, – обрадовался я, найдя запакованный пуэр.

– Давайте его сюда, сейчас мы его заварим, – произнес мистер Блэк, который за это время уже успел приготовить чайник и поставить кипятиться воду.

Вскоре чай был заварен, а мы сидели в ожидании, когда он настоится, профессор же, чтобы немного скрасить ожидание, рассказывал об особенностях клиники "Обитель надежды", о том, как здесь помогают людям и какие забавные случаи здесь происходят.

– Но ничего ужасного и пугающего в этих стенах никогда не происходило, кроме фантазии самих людей, которые порой рассказывают всякие небылицы про нашу клинику, хотя сами даже не были в стенах этого здания, а если и были, то лишь в административных помещениях, а вовсе не на тех этажах, где располагаются сами пациенты, – произнес доктор Блэк.

– Я думаю, что многие люди любят связывать клиники вашего профиля с какими-нибудь страшными и мистическими событиями, ведь подобные места обладают особой славой, – поддержал я профессора, вспоминая свое прошлое посещение клиники, когда охранник по имени Боб травил мне скаутские байки о происходящих здесь необъяснимых явлениях.

– Вы, как мой коллега, прекрасно это понимаете, а для обычного человека это что-то непонятное, ведь людей с психическими заболеваниями в наше время считают какими-то прокаженными, словно они не часть нашего общества, а ее больная язва, гнойный нарыв, от которого они хотят избавиться, так как оно уродует их общее лицо. К слову, оно всегда так было, люди хотели достичь совершенства своего социума, отказываясь от больных, немощных, безумных, а так же от тех, кто имел другой цвет кожи или верил в других богов. Всех в общем, кто был не похож на них по тем или иным критериям, делая неугодных изгоями, ссылая их на рудники, в тюрьмы, на плантации. Они считали, что тем самым они сами станут чище и красивее, но нет, никогда не будет красивым искусственное лицо, фальшивая маска, которая рано или поздно слетит с морды ужасающего чудовища, являющего миру свое истинное естество.