Чтение онлайн

Криминалист с разведчиками начал разгребать «могилу», мы с интересом разглядывали снаряжение китайского диверсанта(?) двадцатилетней давности. Я умыкнул себе карандашик немедля. Начальник наш еле живой от перелёта и подъёма, взял фляжку, потряс возле уха. Пустая.

Открутил крышку, понюхал, передёрнулся.

– А пахнет-то спиртягой! Свежей спиртягой!

Вытряхнул на ладонь каплю, лизнул.

Неразведённый.

Потом медленно, поднял глаза на Суркова, и вдруг охрипшим голосом спросил почти шёпотом:

– Сурко-о-в?

– Сурков, сука!

И кинул фляжкой прямо в лобешник Серёге. Тот даже и не увернулся. Сидел и улыбался. Все, естественно, повернулись в нашу сторону. Сурок не с первого раза встал, надел шапку кокардой к уху, и произнёс:

– Здоровеньки булы!

И упал.

Через пару часов мы спускали вниз два трупа. Один из них пускал сопли пузырями и непотребно храпел. Второй уже 21 год капли в рот не брал. Наш новоиспечённый майор еле полз. Так был близок к опохмелке, да какой! Все заслуги того поиска были перечёркнуты алкогольным ЧП. Комендант был мрачнее тучи. Арбеков явно прикидывал, где достать вазелина пару килограммов. Ну, а я прощался со своим спальным мешком. Мы с Махмудом бросили жребий, в чей покойника совать, в чей Суркова. Мне достался китаец. Сурок-таки обоссал махмудовский мешок (уже в вертолёте). Так они вдвоём и прилетели в отряд. Только один попал на десять суток гарнизонной губы, а второй в городской морг, ждать представителей с той стороны.

P.S. Серёга умудрился вернуться обратно на заставу, но спирт тот начальник ему не простил, демобилизовался Сурок 31 декабря около 20.00 после боевого расчёта. А китайца свои так и не забрали. Карандашик тот храню до сих пор.

Я посмотрел в бинокль, метрах в восьмистах виднелись трое верхом, не наши, а значит, местные чабаны, однозначно.

– Ну и куда её теперь девать?

– Хрен её знает, далеко уйти не успеем, да и нельзя дальше шлагбаума, спрятать – не спрячешь, голо кругом, да и вся она белая как снег.

– Блин, говорил ведь, давай не будем, нет, подписался я с тобой на эту фигню, ведь меня ж сношать-то будут!

Миха потоптался растерянно и пнул овцу:

– У, сука, нахрена тебя здесь бросили! Чего теперь Махмуду дарить?

Я предлагал уздечку новую у старшины стащить, нет, надо пооригинальнее, 20 лет, юбилей.

Кто ж знал, что они так быстро вернутся за ней! Отдавать придётся.

Ага, и сказать, что она сама отвязалась, на эту сторону реки кролем переплыла, весь репейник из шкуры повычёсывала и бантик себе приделала. Ну, ты хоть бант-то сними с неё, тормоз!

Мишка виновато стал возиться с бантом на шее у полуторагодовалой ярки, которую мы утром нашли привязанной на чабанской тропе по ту сторону Большого Баскана, и по его инициативе готовились подарить на двадцатилетний юбилей Махмуду, нашему товарищу одного роду-племени и призыва. На бант оторвали полосу от красного флага, реющего на въезде в погранзону. Махмуд должен был менять Мишку в 16.00, к его приходу и готовились. Ну, а вечером, естественно, раскатали губы на шашлык.

– Идея! Миха, пока они спустились в лощину, у нас минут пятнадцать-двадцать времени. Давай её на дерево привяжем, ели густые, авось прокатит!

– Точно! Вынимай подпругу, вяжи. А я ей кляп вставлю, чтоб не блеяла.

– Ну не дурак? Перемотай ей харю вон бантом тем же, да и всё.

Поодаль стояло штук пять елей, самое то, что надо. В темпе спутали животное, завязали морду. Мишка залез на дерево, я подал, он, чертыхаясь и держа овцу под мышкой, поднялся повыше, и стал там ковыряться. Я отошёл, подкорректировал, чтоб не видно было с фронта. Миха спрыгнул, и, довольный, оглядел содеянное, оттирая живицу с ладоней.

Минут через пять показались двое уйгуров, которые интенсивно крутили головами. Переправившись через брод, подошли к нам, поздоровались.

– Вы тут овцу не видели?

– Нет, какую овцу?

– Да мы привязали ярку на той стороне, утром затемно ещё.

– Нет не в курсе, к восьми пришли, не было никого.

Чабаны залопотали между собой что-то по-уйгурски, понятны были только «блядь» «Арбеков» и «ОЗК». [22]

Со старшиной вашим договорились поменять овцу на два комплекта ОЗК, решили её здесь сразу и оставить, чтоб потом назад не переть. Наверно, волк утащил, сама бы далеко не ушла.

– Да! Мы видели следы чуть повыше, волчьи наверно, собака у нас обосралась, – совсем не к месту вставил Миха, возводя поклёп на Айдара, лучшую собаку фланга, которой не то что волк, сам комендант участка не страшен был.

– Ну ладно, придётся возвращаться. Передайте прапорщику вашему Арбекову, что теперь только через неделю сможем.

– Хорошо, передадим, конечно!

Михаил станцевал канкан, я тоже лыбился.

Это ж надо! Первый раз решили у старшины ничего не воровать. Судьба, видать. Вскоре подтянулся Махмуд. Поздравили, предложили залезть во-о-н на ту ёлку за подарком.

– Да будет прикалываться-то!

– Лезь-лезь, век дембеля не видать, сюрприз там!

Махмуд с недоверчивым челом полез наверх.

– Ну, как?

На землю шлёпнулось тело овцы, не подающее признаков жизни. За ней спрыгнул и Махмуд.

– Ну и какой дурак животину удавил?

– Идиоты!

– Мишка, ты её за шею привязал, что ли?

– Да, а чё? Задохнулась?

– Нет блин, от счастья сдохла!

– Погоди-погоди, вроде дышит, живучая. Аллюр, давай нож, пошли к реке резать, пока не загнулась окончательно. Ну, спасибо, удружили, живодёры.

P.S. Старшина заставы прапорщик Арбеков на боевом расчёте торжественно преподнёс Махмуду уздечку в вечное пользование. А вечером был пир.

Осенью 1990 года вместе с возвратившимся из отпуска замполитом прилетел на заставу какой-то мужик в штатском. Ну, прилетел и прилетел, мало ли что. Вроде не начальство, и на том спасибо. На боевом расчёте он ходил чуть в сторонке, ковыряя листву в газоне. По окончании распределения нарядов на завтрашний день, слово взял старшина. Мы слегка напряглись, так как ничего хорошего ему говорить не доверяли, а если и доверяли, то, как правило, какой-нибудь фронт работ провозглашался. Но тот начал издалека буквально следующими словами:

– Товарищи пограничники!

Расслабились, поскольку если бы предстояло рыть канаву, вступление было бы типа: «Грёбанные дожди затопляют коновязь по скакательные суставы конского состава». Итак, он продолжил:

– Правила соблюдения техники безопасности писаны кровью личного состава и сломанными карьерами непосредственного начальства искалеченного личного состава. За лето в Округе участились случаи травматизма при несении службы верхом. Потом привёл статистику по бумажке, и махнул фланирующему неподалёку мужику.