Чтение онлайн

P.P.S. Она по-прежнему лежит на полке, а китель парадки висит в шкафу. Изредка я разрешаю надевать её сыну. Ему уже восемь лет, и он просто надевает её из мальчишества. Пройдут годы, интересно, появится ли в нашей семье ещё одна зелёная фуражка, в дополнение к тем двум, которые уже есть? Моего отца и моей. Время покажет.

Было это на самом деле или не было, за давностью лет теперь уже и не установить. Однако история эта гуляла какое-то время по погранвойскам с фамилиями персонажей, не обрастая пикантными подробностями, что, в какой-то степени, позволяет судить о том, что факты, в ней изложенные, имели место быть. Потому и отнесём её в разряд былин.

Было это в те далёкие и героические годы, когда цинк [176] «лишних» патронов у начальника заставы не являлся ЧП вселенского масштаба, а старшина имел «в запасе» всё, что только мог представить себе воспалённый ум воина-пограничника, за исключением, пожалуй, тяжёлого вооружения и боевой техники.

Н-ская застава отмечала двадцатипятилетний юбилей замполита. Замполит на заставе – это, как правило, первая должность молодого офицера, редко когда молодой лейтенант становится замом «по бою». [177] Сперва опыта наберись, с личным составом повкалывай, а потом уж… У нашего героя опыт уже какой-никакой имелся, он пользовался заслуженным уважением у коллег и в солдатской среде. А посему событие не осталось незамеченным. На боевом расчёте начальник произнёс трогательную речь, крепкий воинский коллектив от души поздравил сослуживца, а дальше жизнь на заставе пошла своим чередом. Но офицеры решили продолжить празднование в неформальной обстановке. Чтобы никому не было обидно, решили тянуть жребий на почётную должность ответственного, именинник, естественно, исключался, и, таким образом, участников жеребьёвки было трое: начальник, «боевик» и старшина.

Суровая судьбина вырвала из рядов отмечающих юбилей прапора, который, высказав по этому поводу всё, что мог сказать прапорщик по поводу офицеров, уныло поплёлся в канцелярию. А наши герои пошли к столу. Супруги расстарались, да и старшина не подвёл, стол ломился. Застолье началось, шутки, смех, поздравления, ну и конечно, подарки. Через какое-то время к застолью присоединился и старшина заставы. Жребий-то тянулся не «на вылет», а на «степень опьянения». Выпив и закусив, стали обсуждать подарки, и тут старшину пронзило как молнией: «Подарок! Подарок забыл!» Книга уже была вручена, рубашка цивильная тоже, охотничий нож, с положенной за это дело копеечкой, уже вручён под аплодисменты. Все! Прокол по службе! «Ну так не бывать тому!» – сказал сам себе старшина и скрылся в своих «закарманах Родины».

Через тридцать минут, сияя как сам именинник, он извлёк из-за спины две кумулятивных противотанковых гранаты и под недоумевающие взгляды начальника и боевика вручил это богатство юбиляру. «Спокойно, – заявил старшина руководству – из личных запасов! Рыбку там поглушить или зимой яму для погреба выкопать, вещь в хозяйстве просто незаменимая!» Незаменимая в хозяйстве вещь была принята с благодарностью и поставлена на шкаф. Застолье продолжилось.

Жизнь на заставе шла своим чередом, менялись наряды, прапор честно метался на доклады нарядов и на приказ на охрану границы, но вот вторая смена отправлена и он, исполненный чувством выполненного долга, принялся «догонять» друзей. Надо признать, что это ему удалось. Ближе к утру, оставшись в мужском коллективе, жёны ушли, наступило время принятия «залётных» решений. Цель была определена, цель достойная и мотивированная. Надо ухи сварить, чтобы днём предстать пред ясны очи личного состава в облике героев границы, а не раздолбаев, жравших всю ночь водку! Сказано – сделано! Как ловить будем? А подарком!

Ночи в августе полны звёзд. Тихи и волшебны реликтовые сосновые боры. Зеркальная гладь приграничных озёр, полных рыбой, отражает все это великолепие. Пора звездопада. Кажется, что падающая с неба звезда, валится прямо в озеро и тонет в нём. И вот среди этого неземного великолепия появляется наша четвёрка, переговариваясь вполголоса, изредка весело матюгаясь, они направляются к берегу. Изрядно подвыпив, утратив былую лёгкость, они перескакивают через гранитные валуны к мерцающей водной глади.

– Ну, давай, именинничек!

– Э-эх! Ложись!

Граната, описав в небе дугу, шлёпнулась в воду метрах в двадцати от берега. Глухо ухнув, подняв мутный столб воды и переполошив всю живность в округе, она нарушила былую идиллию. Луч ФАС [178] а вырвал из темноты жалкое подобие улова.

– Ну кто так кидает! Эх, молодёжь! – заявил старшина. – Дай, я!

Надо признать, что старшина был мужик крепкий, можно сказать, кряжистый, и вторая граната была передана ему без колебаний.

– Э-э-эх!

Бросок был знатный, но траектория была несколько неожиданной. Дуга была очень крутой, как у миномёта. Парашют-стабилизатор раскрылся и начал выполнять свои прямые обязанность, но тут… В предутренние часы это бывает, откуда-то со стороны границы налетел внезапный ветерок, точнее, порыв ветра. Всякий, кто метал противотанковую гранату, подтвердит, что этот парашют не имеет никакого отношения к десантированию, т.е. плавному опусканию груза, стабилизатор и все, но тут, видимо, была злая воля рока. Граната качнулась в воздухе и полетела на наших друзей.

– Ложись!!!

Граната пришла в гранитные валуны, лежавшие тут со времён ледникового периода. Тут она показала все свои боевые возможности, звук гулким эхом разнёсся по воде, вспышка была ослепительна, осколки гранита разлетелись с воем, часть из них с шипением скрылась в воде. Вмиг протрезвев, друзья, ошалевшие от всего этого, оглянулись. Юбиляра не было. Тихие стоны позволили его отыскать среди уцелевших валунов.

– Ранен! Блин, скорее на заставу! Ети, лишь бы сосед по флангу на комендатуру не доложил о взрыве! Блин, ведь два было! А что докладывать по раненому будем?

Мысли летели как табун бешеных лошадей; «залёт» приобретал масштабы вселенские.

Затащив раненого в дом начальника, кинулись обследовать его. Раны были ужасающи! Мелкая гранитная крошка посекла ягодицы пострадавшего. Первичный осмотр поставил бы в тупик любого эскулапа: было впечатление, что на замполитову задницу напала стая разъярённых карельских комаров. Домик пошатнулся от взрыва облегчённого смеха. Разбуженный санинструктор, залив задницу пострадавшего спиртом, начал хирургическую операцию по извлечению из мягких тканей полезных и не очень полезных ископаемых. Чтобы юбиляр не выл, как в жопу раненый медведь, его поили водкой, и он выл, как в жопу раненый замполит. Короче, все обошлось.

А комендатура и сопредельная сторона вздрючились, но их смогли успокоить. А знаете, как? Сказали, что ночью на участке заставы упал метеорит. Ночи в августе звёздные! Вот уж воистину, чем бредовее доклад, тем больше в него верят. Комендант даже потом к тем валунам гостей из округа возил, последствия падения метеорита показывал. А сопредельная сторона потом даже факт падения метеорита подтвердила, дескать, наблюдали наши наряды визуально. Хорошо, учёных не пригласили!

Малыш, любимец общества и лучший друг инструктора Сашки, сидел в пылающей жаре июльского солнца и преданно ел друга глазами. «Усиленная» [179] накрыла медным тазом весенний дембель, тоска и безысходность висели над КПП «Ильичёвск», да, впрочем, и над всей границей. Служебная нагрузка, на беду командования, стремительно приближалась к нулю. Такое впечатление, что вражеские пароходы растворились в мареве дымки, висевшей над морем. Потонули они все, что ли? Дембельский аккорд переделывался уже четвёртый раз, теперь туалеты во всех отделах имели перегородки из фанеры красного дерева, канты у перегородок были оклеены фанерой из лимонного дерева, а дверки украшал скромный орнамент из тех же материалов. (Фанера была честно стырена в порту, ей обшивали японские бульдозеры, которые приходили в СССР).