Чтение онлайн

– Наша цель Ништар, а не они! – всё также хмуря горем брови изрёк Скавел заставив Алиру оглянуться истовым изумлением.

– Ты посмотри на наших друзей! – указала она на два тела. – Тут сами боги велят воздать конунгу и его ведьме!

– Нет Алира! – ещё пуще твердея решительностью без тени сомнений заглянул он ей в очи вешая на пояс свои когти. – Боги велят нам найти Ништар и очистить Клыки рока от Адова отродья! Тоже они повелели и Изгеррульву с Темным знамением! Предрассветные творцы, сама Мелитра богиня даровала им сил дабы прорвать смерти нерушимый порог! И я не собираюсь мешать древним делать дело от воли богов пришедшее! Если уж не удастся нам рогатую прихлопнуть, они мне вериться осилят!

Ражей что даже перекрыла веснушек узор свекольным оттенком, зардев гневом, показалась дескать ослышалась. Но вождь медвежий твердо смотрел, он всем духом своим незнамо отчего накрепко верил конунгу древности!

– А коли они распечатают силы в чреве земли покоящиеся!

– Значит на то воля богов! – снова тихо ответил Скавел.

Бусинка и Элиот в компании Руда опасливо оглядывали могучую деву и далеко не малого на стать вождя потаённым страхом, боясь кабы снова не закипела в кургане битва. Вон как разом закипели страсти. На отлично знали они норов рыжеволосой строптивицы!

– Так значит Ульд и Ингрид будут не отомщены? Таков наш путь! – как на недостойного с презрением глянула на медведей предводителя дочь клана ястреба.

– Такова воля богов! Не мне им поперёк идти, хочешь ищи в ущельях исток бури ветров, а я за рогатой направлюсь в низины тундр! Пусть цена вышла высокой, но так нужно, иной раз с принципами и поступиться потребно!

– Коли хоть раз мы пойдем чести и совести наперерез, закроем глаза на непотребство и черные дела недостойные! Сгинет наш народ гордый от предков крови! Сгинет в грязи и непотребстве! Некого будет спасать, когда выгниют нутром рода и кланы! – тихо обмолвилась Алира боле не смотря на Скавела, зачем ей взор пачкать. – Про свое великое благо ты матери топорника скажешь единственную родную кровь потерявшую.

Двужильная дева подошла и склонилась над Ульдом бережно беря на руки невесомое тело. Рядом Руд также почтительно поднял вёльву. Первым делом они спустят с плато погребального их тела, а после воротиться дабы семьи смельчаков не знали нужды! В одном был прав Изгеррульв – добра тут хватит на много поколений вперёд, вот только померкли на отблески злато и серебро для своры ражей, те богатства несметные оказались им без нужды в одночасье не с кем стало делить.

Как бают Скальды горцев:

«Глупостью счастлив богач считая монеты, на чаши в каменьях глядя.

Но горько слезой пойдут его очи!

Ведь злато руки не подаст.

Не станет плечом в трудную пору.

Воды не подаст в последние дни!

Богат ведь не тот чья мошна тяжелей, с земли на раз не отнять!

Счастливей иной пусть ходит в рванине.

Богаче от сердца, всегда замечая чужую нужду.

Ведь в час его тяжкий други поднимут.

Все те, кому, не скупясь от себя отрывал.

Дел его славных вовек не забудут.

А коли потребно в свой дом занесут!

И на втором подъеме барон иноземец, негаданно оглядев с высоты ступеней ломано бегущих промеж скал и рунных камней-менгиров, дикой красы пейзажи вольных горных земель, попирающих пиками небес свод, негаданно громко рассмеётся при взоре на синюю корону Льдистого копья.

На недоумённые взоры Руд ответит, утерев глаза. – Ещё три раза по столько же, а потом на Льдистое копьё!

Ветра, гуляющие по склонам поднимая зыбкие снежные шлейфы, разнесут по ущельям и хребтам смех, подхваченный всей сворой.

Люди не уходят бесследно каждым своим днём, каждым делом достойным, оставляя отпечаток в сердцах других.

На закате, в сгущающихся сумерках, часовой на надвратной башне частокола, накрепко сидящего в каменой клади, обступившего деревню лесных котов, углядел как со стороны дороги на курган Изгиррульва из сени лесов выехали приметные сани зашитых щитами бортов. Рог его пропел, единожды, весело так без опаски глася радостную весть, созывая деревеньку встречать героев на храбрость сердец порешивших наведаться в проклятые могильники.

Кипя варевом лестные коты объяли распахнувшиеся на две створы окованные врата. Вот только говоры да волнение радостное сгинули, одним видом возницы рыжеволосой, по-черному от горя лику по всему принесшую скорбную весть.

Ни на вождя, что не смотря на свой чин обогнал ребятню дорогой к вратам, ни на прочих не смотрела Алира, только на старушку что прочла своё горе одни взглядом зелёных очей воительницы. Вот и осталась она одна во всём мире, зачем ждать следующий рассвет коли не увидит его родная кровь. Еще меньше став, понурилась мать Ульда, тихо сотрясаясь плечами, а ражей не иначе лося клана воин пробил копьем сердце. Прокляла в сердцах свои ноги, что привели к порогу звать первого среди лучших топорника дурного нрава с собой!

Той же ночью два костра взовьются огненной кутерьмой яркой у приютившего кроной капище богов ясеня. Жадно вылижут останки языцы огненные, треща бревнами. Придут все от мало до велика, напутствовать вельву мудрую и война нелюбимого, в последний путь через черную реку и норами земными в предвечную кузню Сидраса на суд!

И сызнова виною неискупимой смотря на обездоленную мать поборника, Алира услышит за спиной какого из хольдов слова: «Ну хоть одной бедой меньше, прибрали боги смутьяна, дурную кровь!»

Крепок был вождя ближник на манер всех рысей пестрил кручёными жилами по крепкому телу и хороша была кованная полумаска на шеломе, вот только замялась аки жестянка, сведя крепкую дружбу с кулаком дочери клана ястреба. Но не этим подивила клан лесного кота гостья, другим поступком.

Подойдя к матери Ульда, склонив чело, возьмет она кинжал у той с пояса и надрежет ладонь и себе, и ей, надрежет под вздохи изумленья клана да помешает крепким ухватом. Невиданное от благородства дело свершая в глазах предков и богов, обвенчав кровью на родство! Следом кряжистой воительнице ритуал нерушимый повторит Скавел, про себя посетовав не ему пришла дельная мысль!

Мать Ульда смахнет слезы под множеством изумлённых взоров, еще давеча она была отжившей свой век одинокой старухой, лишившейся единственного сына, не нужной даже роду, а теперь породнилась через кровь разом с двумя кланами, да не просто породнилась, кровницей, по годам матерью стала вождю медведей и обласканной скальдами дочери вождя ястребов. Не было ей и при жизни сына здесь места, а теперича остаток века проживет в ином месте не столь гнилом на души злопамятные, в одном из двух иных кланов, где не будут в след плевать за грехи прошлого мужа, а чтить за жертву великого война любимого сына, справившего доблестью безбедный конец!