Чтение онлайн

– Восемь, - сказал я жестко.
– Две в редакции оприходую с ответственным, а шесть поедут на улицу Неждановой, тебе хватит четырех. Если что, так Вика поможет.

– Она, кстати, звонила, когда, спрашивает, материал выйдет?

– И что ты сказал?

– Сказал, что все готово.

– Ты не ошибся. Через неделю может прочесть, я почти все закончил, дам в музыкальной подборке.

Я сбегал в контору, взял дипломат, быстро вернулся к Жеке и загрузился так, что рука начала отваливаться. Да, сегодня английская дама будет довольна, я приду к ней, как настоящий джентльмен. Да и вечер пройдет мило, во всяком случае я смогу напиться (количество "Чинзано" позволяет) и преспокойно улечься спать или удалиться восвояси.

Я примчался в машбюро, снял материал о группе "Ах!" и быстро продиктовал анонс на первую полосу. В нем говорилось, что произошло важное событие, центральное телевидение открыло наконец-то для всех нас группу, о которой давно уже шумят в Москве, группа называется "Ах!", в вечер премьеры у экранов телевизоров ахнуло все взрослое и более того, невзрослое население страны, наша редакция буквально трещит от неумолкаемых телефонных звонков, получены сотни телеграмм с просьбой рассказать об этой группе, мы сегодня это и делаем, а также оставляем адрес, по которому можно будет связаться с группой московских девчонок и задать им все необходимые вопросы. Указал я также телефон молодежного центра, при котором создана группа "Ах!". Такого фокуса я еще ни с кем и никогда не выкидывал. Я пошел к ответственному, выложил перед ним все на стол, он спросил, когда прочел анонс:

– А ты не ошалел, Юраня?

– Не понял.

– Так ведь передача только завтра, а ты уже пишешь о сотнях телеграмм, звонков в редакцию...

– Я моделирую события, предвижу их. Не будет звонков - мы снимем фразу, не будет телеграмм - снимем анонс. Я же о родном секретариате забочусь. Я отвечаю тебе, что группа забойная.

– Ну, раз так...
– он махнул рукой и ткнул пальцем в полосу: - Твой материал идет здесь, а снимок дадим на первой, рядом с анонсом. Извини, еще не знаю, на каком месте.

– Место не имеет значения, главное - поставь, - я наклонился к нему: - А теперь зайди.

Не успел я рассовать бутылки, как Володька уже стоял под дверью.

– Сейчас, сейчас, - я впопыхах сунул несколько бутылок в ящик стола и открыл дверь.

Он вошел и повел носом по сторонам, сказал, что сегодня страшно трещит башка, явился из ЦК главный и сразу же устроил разнос, они там вроде бы накачки не дают, силы и возможности уже не те, но намекнули, что пока еще смогут предложить какую-нибудь другую должность, на которой он будет вести себя и поспокойнее и поприличнее. Ему сразу же не понравились макеты, сказал, что секретариат - это скопище ползающих полудохлых мух.

– Испугался?
– спросил я.

– Да нет, наоборот, стал орать, что мы превращаемся в мещанский листок, нужны забойные материалы, черт с ними, пускай угрожают, ничего сделать уже не смогут, их время ушло:

Я поставил на стол "Чинзано" со словами:

– И время ушло, и люди сменились, а все по-прежнему. И у нас с тобой точно так же, как и у них. Полное постоянство.

Он на эти слова не среагировал, спросил:

– А закуска? Ничего сегодня не ел, голова кружится.

– Вот этого, извини, нет. Там, где я был, не выдают.

Он быстренько сбегал и принес несколько бутербродов.

Мы опрокинули по стакану, и я почувствовал, как моментально пьянею.

– Послушай, Володь, а ведь у меня тоже сегодня пустое брюхо. Ждёт, правда, одна с ужином, но "Чинзано", я думаю, не повредит.

– Это уж точно, поверь мне. У меня был как-то случай. Одна компания пригласила на один престижный кинофестиваль. Условия сказочные, номер - высший пилотаж, каждый день банкеты, приемы. Я там и надыбал одну, не очень чтобы красивую датчанку, надрались мы "Чинзано" и потом такой фейерверк устроили, что самому теперь не верится. Сегодня ты сможешь проверить...

Я вздохнул:

– Но она не датчаночка, а красивой была много лет назад.

Он рассмеялся:

– Тогда надо еще... Чтобы взгляд твой смазать. Лет этак на десять.

Я хотел сказать, что он низко берет, но не стал, а налил ему еще стакан и себе соответственно, мы выпили. Я выдал ответственному еще две бутылки, он чуть не упал от неожиданности, сказал, что мой анонс даже не снимет самая главная информация "оттуда", и исчез, обеспечив меня дежурной машиной. Хорошо, что есть такие люди. Я еду к тебе, моя давняя любовь! Мне плевать на твой полтинник (или даже больше), подстегивает "Чинзано", от него закипает кровь и появляются мысли о том, что Жека в самом деле прав, приходит время, подсчитывать бабки!

По дороге я купил цветы и предстал перед ней вполне респектабельным кавалером. Выставил на уже сервированный стол пять бутылок "Чинзано", сказал, что никакого перерыва у нас не было, вообще, как он мог быть если тогда, в Ялте я полностью потерял от нее голову, и сейчас почувствовал ТО же самое. Я видел, что мои слова радуют ее, хотя, конечно же, она не верит ни одному из них, но ничего, таковы правила игры, и она тоже вступает в игру, говорит, что сегодня волновалась, словно перед первым в жизни свиданием. Я едва не расхохотался, но вспомнил, что и в самом деле свидания для женщин ее возраста не менее ценные, чем те, самые первые, которые уже и вспоминать невозможно. Мы выпили, стали закусывать какими-то умопомрачительными салатами, я осмотрелся по сторонам и понял, что она живет неплохо и сама по себе - везде, буквально в каждом углу натыкано всего фирменного: начиная от видеосистемы, музыкального центра, заканчивая тяжелой бархатной шторой с изображением биг-бена. Она тоже, как может, крутится в своем телевизионном муравейнике. Я пододвинулся к ней поближе, запустил руку под вечернее платье и вздрогнул: какая у нее гладкая кожа.

– Не спеши, - сказала она, - мы все еще успеем. А сейчас я хочу выпить за случай, который нас свел. Кстати, о случае...

Она отодвинулась от меня, предварительно отпив из бокала, набрала номер телефона, спросила:

– Вадим, как идет прогон?

Что-то долго выслушивала, наконец сказала:

– Хорошо. Продолжайте...

Повернулась ко мне:

– От твоих девчонок все без ума.

После таких слов я не мог не наброситься на нее.

– Ладно, ладно, так и быть, мы сделаем в нашей трапезе перерыв.

глава 6

Вика Ермолина

Он измучил меня вконец, Кому-то сказать страшно - запись одной песни целых три дня. На улице жара, в коридорах студии кого только ни встретишь - известных, малоизвестных и, конечно же, всякую шушеру. Идет гастрольный, чесовой сезон по стадионам, и у каждого есть шанс неплохо прокатиться. Тусовки то делятся на части, то обновляются, все куда-то мчатся, стараясь не упустить ни одного дня, все знают, что кончится лето и заработать столько, сколько сейчас, не представится возможным. Я тоже выскакивала несколько раз на гастроли, но с очень средними командами, на которые народ и на пляже не особенно-то загонишь. Мишель смеялся и говорил, что он не понимает меня, зачем мне все это надо, я ведь могу жить и так спокойно, не гоняясь за нашими советскими рублями, которые годятся разве что на замену обоев. Он не понимает, что я живу не только сегодняшним днем, мне нужно думать о своем будущем, вот возьмет он и смотается в Бельгию к своей жене и деткам (при нем-то я не говорю об остальных), а я останусь ни с чем, и даже деревянные деньги станут для меня недостижимыми, если я сама о себе не позабочусь.