Чтение онлайн

На самом деле, оно основано на том, что традиционный план города образно воспроизводит Зодиак; это напрямую возвращает нас к вопросу о соответствии сторон света и времен года: в ином месте мы уже указывали, что зимнее солнцестояние соответствует Северу, весеннее равноденствие — Востоку, летнее солнцестояние — Югу и осеннее равноденствие — Западу. При разделении на «кварталы», каждый из них естественным образам должен соответствовать одной из групп, объединяющих знаки Зодиака в триады, куда включены знак, в котором наблюдается солнцестояние или равноденствие, — он может быть назван "кардинальным знаком", — и два соседствующих с ним знака. Следовательно, в каждом квадранте, если городская ограда имела форму круга, или на каждой стороне четырехугольника, если мы имеем дело с прямой планировкой города, были представлены три знака. Более того, четырехугольная форма наиболее присуща городу — она выражает идею стабильности, лежащую в основе любого постоянного оседлого хозяйства; заметим, что речь здесь идет не о небесном Зодиаке, а лишь о его образе — своего рода его земной проекции. Вне сомнения, астрологи древности в силу аналогичных причин чертили гороскопы в форме квадрата, каждую сторону которого занимали три зодиакальных знака; к этому расположению мы еще вернемся в дальнейшем.

Тем самым понятно, что распределение каст внутри города точно следует ходу годового цикла, который номинально отсчитывается с зимнего солнцестояния. Правда, существуют традиции, где начало года привязано к иной точке солнцестояния или равноденствия, но в этих случаях конкретные традиционные формы всего лишь особым образом акцентируют вторичные циклические периоды. Как бы то ни было, это не имеет отношения к индуистской традиции, являющейся прямым продолжением Первозданнной традиции; более того, индуистская традиция особо настаивает на разделении годового цикла на две половины: восходящую и нисходящую, которые, соответственно, открывают солнечные «врата» зимы и лета; именно положение этих врат является определяющим при рассмотрении интересующей нас проблемы. С другой стороны, Север, считающийся высшей точкой (уттара) и тем самым начальной отметкой, от которой отсчитывают распространение традиции, весьма естественно подобает брахманам. Кшатрии, в соответствии с движением солнечного цикла, селятся вслед за ними — на Востоке, их направление — восход солнца. Сравнив эти позиции, с полным основанием можно сделать следующий вывод: если священнство характеризуется «полярностью», царственность носит «солярный» характер, что далее будет подтверждено другими символическими факторами; и возможно, именно с этой солярной характеристикой не в последнюю очередь связан тот факт, что аватары «исторических» времен происходят из касты кшатриев. Вайшья, стоящие на третьем месте, селятся на юге и отмечают конец в череде «дваждырожденных» каст; тем самым шудрам остается только запад, который всегда и всюду рассматривался как направление тьмы.

Все это в высшей степени логично, покоится на одном основании, а потому не возникает никаких сомнений, что же брать за точку отсчета; чтобы окончательно подтвердить сказанное нами о «зодиакальной» природе традиционной планировки города, мы сошлемся на ряд фактов, показывающих, что если деление на кварталы соотносится главным образом с четверичным делением солнечного цикла, встречаются случаи, когда также ясно выражена двенадцатиричная структура. В качестве примера приведем ритуал основания города, который римляне унаследовали у этрусков. Ориентация задавалась двумя дорогами, которые пересекались под прямым углом: одна — cardo, шла с юга на север, а другая — decumanus, тянулась с запада на восток. У окончания дорог ставились городские ворота, которые тем самым смотрели на четыре стороны света. Город при этом делился на четыре части, которые, однако, соответствовали не четырем странам света, как в Индии, а, скорее, промежуточным направлениям. Ясно, что в каждом отдельном случае следует помнить о различиях, существующих внутри традиционных форм, ибо последние всегда требуют соответствующих адаптаций, но при этом сами принципы деления пространства внутри города всегда остаются одними и теми же. Кроме того, следует подчеркнуть: на деление на кварталы накладывалось деление на «трибы»; как видно из этимологии самого слова, оно было тройственным делением. В каждом квартале жили три трибы, образующие курию, так что в итоге перед нами — двенадцатиричная система.

Еще один пример — становища евреев. О них упоминает сам Хокарт, — но при этом не придает значения тому, сколь важно здесь число двенадцать. "Евреям, — пишет он, [58] было знакомо социальное деление по принципу четырех кварталов; их двенадцать колен делились на четыре группы по три колена в каждой — одно из них считалось главенствующим. Иуда разбивал свои шатры на востоке, Рувим — на юге, Эфраим — на Западе и Дан — на севере. Левиты образовывали внутреннее кольцо палаток вокруг Скинии, при этом среди них также существовало деление на четыре группы, которые размещались внутри лагеря, в соответствии с ориентацией по сторонам света, и главная группа останавливалась на востоке". [59] В данном случае мы имеем дело не с городом, а всего лишь с лагерем кочевников, которые позже расселились по территории всей страны, придерживаясь тех же принципов; однако понятно, что никаких сущностных отличий от изложенного нами выше здесь не наблюдается. Сложность, возникающая при сравнении еврейских поселений с другими, связана с видимым отсутствием определенных социальных функций, приписанных каждому колену Израилеву, — это мешает объединить их в касты в стогом смысле слова. Однако у этих поселений есть черта, совершенно сходная с поселениями, принятыми в Индии: царствующее племя — колено Иуды — расположено на востоке. С другой стороны, есть и бросающееся в глаза различие: священническое колено — Левиты — стоит особняком и не упоминается в числе двенадцати; оно не имеет отводимого ему места по сторонам квадрата, а соответственно — и территории, которая может быть предписана ему как таковому. Расселение левитов внутри лагеря объясняется тем, что они были призваны обслуживать единственную святыню, каковой первоначально была Скиния, номинально распологавшаяся в центре становища. Как бы то ни было, в настоящий момент нас интересует лишь одно: двенадцать племен распределялись по три на четырех сторонах четырехугольника, ориентированного на четыре стороны света; общеизвестно, что двенадцать колен Израилевых символически соответствуют двенадцати знакам Зодиака, и это снимает последние сомнения, касающиеся природы и значения такого расселения внутри лагеря. Прибавим лишь, что на каждой стороне четырехугольника главенствующее колено манифестированно соответствовало одному из четырех «кардинальных» знаков, а два других — примыкающим знакам.

Если соотнести все это с описанием "Небесного Иерусалима", данным в «Апокалипсисе», легко заметить, что его план в точности воспроизводит план еврейского лагеря, о котором мы только что говорили; в то же самое время он идентичен квадратному гороскопу, упоминавшемуся выше. Город, в основании которого лежит квадрат, [60] имеет двенадцать ворот, на них написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых; ворота эти смотрят на четыре стороны света: "с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот". [61] Понятно, что эти двенадцать ворот соответствуют двенадцати знакам Зодиака, а четверо главных ворот, расположенных посередине каждой из четырех сторон, соответствуют знакам, в которых происходят солнцестояния и равноденствия; двенадцать аспектов Солнца, соотнесенные с каждым из знаков, соответствуют двенадцати Адитьям индуистской традиции, — их олицетворяют двенадцать плодов Древа Жизни, растущего в центре города и "каждый месяц приносящего плод свой", [62] что точно соответствует движению Солнца по Зодиаку в течении года. Город этот "сходит с небес на землю": [63] тем самым здесь ясно выявлена, — по крайне мере в одном из своих значений, — проекция небесного «архетипа» на план земного города; сказанного достаточно, чтобы развеять всякие сомнения в том, что именно Зодиак символизирует этот "архетип".

Перевод А. Нестерова

По ходу изложения различных предметов нам часто случалось упоминать о символическом значении годового цикла, которому присущи две стадии: восходящая и нисходящая; в связи с этим особое внимание уделялось двум вратам солнечного солнцестояния, которые соотносятся с фигурой Януса у латинян также как с Ганешей у индусов. [64] Чтобы правильно понять всю важность этой символики, необходимо помнить об аналогии, благодаря которой каждая часть Мироздания соотнесена с целым, в силу чего законы всех циклов, к какому бы уровню они не принадлежали, — подобны, и поэтому, скажем, годовой цикл может быть взят как уменьшенный, а следовательно — более понятный образ для великого космического цикла (свидетельство тому — название Великий Год, употребляющееся по отношению к последнему), и как концентрированное выражение всего процесса универсальной манифестации. Более того, именно это и делает астрологию космологической наукой в строгом смысле слова.

Отсюда следует, что две "точки остановки" на пути движения Солнца (таков этимологический смысл слова «solstice» — "солнцестояние") должны соответствовать двум крайним фазам в ходе развертывания манифестации, рассматриваем ли мы таковую во всей ее полноте, или берем лишь какой-то один из составляющих ее циклов; таких циклов неисчислимое множество, и они есть ни что иное, как различные состояния или степени Универсального существования. Если более частным образом приложить все это к циклу индивидуальной манифестации, — в данном случае к существованию в человеческом состоянии, будет легко понять, почему пара врат солнцестояния традиционно обозначается как "врата людей" и "врата богов". "Врата людей", что соответствуют летнему солнцестоянию и зодиакальному знаку Рака, — это проход, через который осуществляется снисхождение к индивидуальной манифестации. "Врата богов", соответствующие, в свою очередь, зимнему солнцестоянию и зодиакальному знаку Козерога, — это выход из индивидуальной манифестации и переход к высшим состояниям, в которых боги (дэвы индуистской традиции), или, если пользоваться другой терминологией, «ангелы», с метафизической точки зрения олицетворяют сверхиндивидуальные состояния бытия. [65]

Если мы рассмотрим распределение знаков Зодиака по тригонам, согласно четырем элементарным стихиям, то увидим, что знак Рака соответствует "глубинам вод"; в космогоническом смысле это означает эмбрионическое окружение, в которое помещены семена манифестированного мира. На «макрокосмическом» уровне эти семена соответствуют Брахманде или "Мировому яйцу"; на «микрокосмическом» — пинде, формальному прототипу индивидуальности, пред-существующем в тонкой форме с самого начала циклической манифестации и определяющей одну из возможностей, которая должна развернуться в ходе этой манифестации. [66] Это может быть связано еще и с тем, что именно в Раке находится обитель Луны, ведь та, как известно, имеет самое непосредственное отношение к воде, и подобно самим водам, олицетворяет пассивный и пластичный принцип манифестации: сфера Луны — это, фактически, "мир формирования", или та область, где на тонком уровне происходит выработка форм, — начальная точка индивидуального состояния. [67]

В астрологическом символе Рака a мы видим зерно, которое взято в наполовину проросшем состоянии, что точно соответствует тонкому уровню; здесь речь идет не о телесном эмбрионе, но об упомянутом выше прототипе формы, существующем в сфере психических проявлений или "промежуточном мире". Более того, изображение зерна идентично санскритскому u — спиральному элементу, который в акшаре или священном слоге AUM (Ом) связует между собой точку (m), олицетворяющую изначальную непроявленность, и прямую линию (а), изображающую полное развитие манифестации в грубом или телесном состоянии. [68]

К тому же зерно здесь удвоено; оно представлено в двух положениях, одно из которых является инверсией по отношению к другому, что говорит о двух взаимодополняющих сущностях. Это ян и инь Дальневосточной традиции, а объединяющий их известный символ является, фактически, сходной формой. Этот символ, олицетворяющий круговое движение внутри цикла, фазы которого связаны с попеременным доминированием ян и инь, неотделим от других знаков, имеющих самое важное значение с точки зрения традиции — таковы свастика и двойная спираль, — последняя соотнесена с символикой двух земных полусфер. Ян и инь, светлое и темное (ян изначально означал светлую сторону, а инь — темную) — это две половинки "Мирового яйца", вобравшие в себя одна — Небо, а другая — Землю. [69] Точно так же, в силу аналогии между «микрокосмом» и «макрокосмом», применительно к любому существу ян и инь — это две половинки изначального Андрогина, в символическом описании которого главный акцент делается на том, что он был существом сферической формы. [70] Эта сферическая форма — форма совершенного существа, которая в потенциальном состоянии заключена в изначальном зерне и должна быть восстановлена во всей своей действительной полноте на протяжении развертывания индивидуального цикла.

C другой стороны, следует отметить, что каждый элемент рассматриваемого иероглифа повторяет форму раковины (шанкна), имеющей к воде самое непосредственное отношение, и олицетворяющей при этом тот сосуд, в котором будут сохранены семена будущего цикла в период пралайи или "внешнего растворения" мира. Эта раковина — вместилище изначального и не подверженного распаду звука, (акшары), слога AUM, который, благодаря трем его элементам (матрас), есть сама сущность тройственной Веды; таким образом, Веда существует вечно, будучи заключена сама в себе прежде всех миров, но во время космических катаклизмов, разделяющих различные циклы, она спрятана или сокрыта, чтобы потом вновь проявиться в начале каждого из них. [71] Более того, это начертание может быть дополнено, и тогда оно само станет ашхарой: представим прямую линию (а) накрывющую и запирающую раковину (u), которая содержит внутри себя точку (m) или сущностный принцип всякого бытия. [72] В силу горизонтальной протяженности прямая линия одновременно олицетворяет "поверхность Вод" — субстанциональное окружение, в котором будут развиваться зерна (в восточной символике это развитие символизирует распускающийся цветок лотоса) после того, как кончится период помрачения (сандхья). Если мы будем следовать этой схеме и дальше, мы получим фигуру, которую можно описать, как раковину, которую повернули вдоль оси и она раскрылась, чтобы зерна могли покинуть ее, ссыпавшись вдоль прямой линии, теперь ориентированной по вертикали и направленной вниз — именно так направлено развертывание манифестации, берущей начало в неманифестированном принципе. [73]