Чтение онлайн

— Что верно, то верно. С закуской у меня небогато, одни консервы.

— На яйца и впредь можешь рассчитывать. — Володя этак хитро подмигнул. — Я теперь в Сявалкасах что-то вроде торбанки [9] . Заставляю комсомольцев собирать яйца, а потом сдаем.

— А что магазин не собирает?

— У них свой план, а у комсомольской организации свой. Завьялов придумал. Даже что-то похожее на соревнование идет: какая организация больше соберет, той райком присуждает вымпел. С нового года вроде мы шли впереди, но теперь нам завьяловского вымпела не видать как своих ушей. И между прочим, из-за тебя.

— Да я-то при чем? — Павел не на шутку удивился.

— А вон Виссар раскричался на все правление: почему я удрал с собрания партактива, почему не выступил и не рассказал, как выращиваю кукурузу. Ну и, понятно, товарищ Завьялов не упустит случая, чтобы подкрутить мне фитиль.

— Что ж, ярче будешь гореть.

Друзья поглядели друг на друга и громко расхохотались.

— Чуть не забыл: в правлении уже знают о твоем приезде и хотят тебе всучить старую колымагу «С-80». Трактор этот в одной районной организации списали, а наш Трофим Матвеевич сколько-то там заплатил и взял в колхоз. Снаружи-то он, вроде ничего, по с тех пор, как пригнали в колхоз, еще ни разу с места не трогался…

После Володи пришли Санька и кузнец Петр. Санька принес с собой ведро пива.

— Коли встреча, — так пусть будет веселой! Не пиво — чистый спирт. Еще по осени сварено да на меду выдержано. Стакан выпьешь — другой захочется…

Следом за ребятами пришел крестный Павла — дед Мигулай. Был он невысок ростом, н Павлу, чтобы обнять его, пришлось нагнуться.

Крестного и старым-то назвать нельзя, но все в Сявалкасах уже давно зовут дедом. Это, наверное, борода, которую он начал носить еще до войны, сделала его дедом раньше времени. Мигулай и прежде был шепелявым, теперь передних зубов стало еще меньше, и шепелявил он еще заметнее.

— Давно бы вернулша. Дом беж хожаина, что кобыла беж ужды. Хорошо еще шам шледил. Да и то: найдучча криворукие, унешут что-нибудь, а Мигулай Андреич оштанетша виновным.

— Ну что ты, что ты! Спасибо, что присматривал за домом, — Павел благодарно похлопал крестного по плечу.

— Разве дед не за магарыч старался? — дурашливо-серьезно спросил кузнец Петр.

— В твою честь, крестный, придется открыть шампанское.

— Мне и проштое подойдет.

— Ну, садитесь поближе к столу, — пригласил Павел. — Только что-то пас мало. Где же остальные?

— Остальные? — удивился Санька. — Из тех, с кем вместе учились, в селе и остались только мы. Остальные кто где: Борис — врач, Иосиф — лесничий, Леонид — инженер. Про девчонок и говорить не приходится — девчонки давно повыходили замуж. Так что в селе, Паша, только мы.

— А мы разве в поле обсевки? — громогласно пробасил Володя. — Разве не такие, как мы, и кормят страну?!

— Ур-ра-а! — в тон ему заорал Санька.

Шампанское звучно выстрелило в потолок, и Павел разлил шипучую влагу по стаканам.

— Ну что ж, за встречу. За то, чтобы жить и работать нам вместе! — Павел поднял свой стакан.

— Пушть штол будет полон угощением, а хожаин богат добротой! — Встал со своим стаканом и крестный. — Н пушкай на меште отчовской ижбы подниметша двореч и жена хожаина будет шветла личом, как мешяч.

Володя не стерпел, не сдержал улыбки, слушая мигулаевские пожелания, и старик строго, с осуждением поглядел в его сторону, словно бы хотел сказать тем взглядом, что речь, мол, идет о важном и серьезном, а ты, как всегда, зубы скалишь.

Пил дед Мигулай истово, как святое дело делал, а осушив стакан, крякнул и погладил бороду.

— Ай, шампань! Ученый человек жнает, что лучше. — И без всякого перехода — к Саньке: — А ты, Шанька, как штал бригадиром, так не штоль жа делом, школь жа аншарлы [10] бегаешь. Когда ни вштреть тебя в конюшне, всегда горелой берештой пахнешь. Вот бы што надо пить! И жапаху нет, и шердце не жжет, и мать с отчимом не в обиде.

— И выпимши-то видел меня один раз, а вот уже два года о том вспоминаешь, — беззлобно огрызнулся Санька.

— Надо, Шанька, — наставительно сказал Мигулай. — Я хоть и не партийный, но дорога моя вмеште ш партией. Тебя знает шекретарь райкома Василий Иванович? Нет. А мы ш ним, можно шкажать, кумовья. Он меня на вы, а я его на ты… И ежели ты комшомол — твоя дорога тоже должна быть ш партией. И ежели выпил — не выходи иж дому, не пожорь швое комшомольшкое жвание…

Павел рассмеялся. Его крестный все такой же: любит и пошутить над человеком, и сказать ему что-нибудь в поучение.

Принялись за Санькину корчаму И когда к ней приложились и раз и два — у всех развязались языки.

Дед Мигулай, как это и водится по чувашскому обычаю, должно быть, перед тем как идти в гости, поел дома, потому что скоро вышел из-за стола и, размяв Санькину папиросу, начал набивать ею свою старенькую, отделанную медью трубку. Он думал, что и парни последуют его примеру, но за столом уже разгорелся жаркий разговор. Раскрасневшийся Санька, размахивая вилкой, рассказывал, как по демобилизации из армии работал в леспромхозе дорожным диспетчером.

— Вот была житуха! Не жизнь — малина. Выпишешь шоферам путевки — и вся работа. А денежки текут в карман аккуратно. Захотел дома побывать — пожалуйста, всего каких-нибудь две версты, вместо прогулки.

— Тогда чего же ушел? — спросил Петр.

— Ты-то не знаешь, а Павлу я писал… Не по сердцу, не по моему характеру такая работа. Павел, думаю, на новых землях прославился; наш председатель, Трофим Прыгунов, когда-то занимался торговым делом, а теперь, гляди-ка, колхоз на ноги поднимает. А я чем хуже? Неужто так всю жизнь и буду эти путевки выписывать? Путевку любая сопливая девчонка, даже если она и восьмилетку не закончила, сумеет выписать. Бросил я всю эту писанину и вернулся в колхоз.

— А я из колхоза никуда и не уезжал, — сказал Петр, думая о чем-то своем.

Он сидел слегка навалившись на стол. Под тонкой ситцевой рубахой угадывались могучие мускулы; кулак лежит на столе пудовой гирей. Работает он в кузнице с шестнадцати лет, и кожа на руках несмываемо пропиталась угольной пылью. К кузнечному делу Петра приучил дед Шынгырч [11] , но в последнее время дед часто хворает, и Петру все делать приходится самому.

Павел спросил, не разбогатела ли кузница инструментом и хотя бы плохоньким токарным станком.