Чтение онлайн

– Все готово, - объявил Джон. Мы с Мортосом подняли Фрейзера на кровать. Я заметила, что свет в обруче изменился.

Большинство из них теперь были зелеными в некоторых амбразурах, а несколько светились красным.

– Все в порядке? спросила я.

– Есть некоторые нарушения, очевидно, после столь долгого бездействия, - ответил Джон. Однако его функциональность составляет 72 %. Этого достаточно для данного сканирования.

– А что с волокнами? Помнит ли он, кто их подбросил?

– Процессоры сканера не работают с таким ИИ. Он не думает, как вы или я. Однако в вычислительном ядре явно произошли значительные деградационные колебания. Я определил, что это может быть связано с тем, что наконечники волокон нарушили его физическую целостность. Поврежденные участки расположены в основном вокруг узлов соединения. Его операционные процедуры компенсируют это как могут.

– Но это не повредит Фрейзеру? , - настаивала я.

– Нет. Это невозможно.

Я встала рядом с кроватью, чтобы оказать посильную поддержку, пока обруч скользил по телу Фрейзера и обратно.

Фрейзер даже не заметил. Я была рядом, он был так заворожен обручем и его огнями. Что-то в том, как плавно он двигался, как эффективно , вселяло в меня уверенность. Это было сделано в эпоху строителей, и они действительно знали, что делали.

– Сканирование завершено, - сказал Джон. Повреждения, похоже, поддаются лечению.

Я не могла ничего с собой поделать. Я издала небольшой всхлип облегчения. Позади меня Алисия и их друзья аплодировали. Фрейзер отчаянно пытался не показывать никаких эмоций, но я точно знала, что за его безразличным выражением лица скрывается надежда. На мгновение это обеспокоило меня.Эта надежда была такой хрупкой вещью, мнением сломанной машины девятивековой давности, что я не могла смириться с мыслью,что ее отнимут у него и у меня.

– Диагностическая программа вывела формулу генетического вектора, - сказал Джон.
– Теперь мы должны попытаться восстановить питание фармакологического процессора.

Мы посадили Фрейзера обратно в кресло, и все отправились в комнату с фармакологическим процессором.

На подключение к электричеству индукционной ленты ушло гораздо больше времени. Джону потребовалось снять несколько небольших панелей по всему корпусу. Когда внутренности машины были открыты, мы снова увидели тусклые белые волокна, на этот раз более обширные и растущие, как и прежде, из отверстия в полу.

– Должно быть, в каналах много этой дряни, - размышляла Алисия.

– Может, это грибок? Я знаю, что грибки растут в темноте. Я взглянула на Джона, но он молчал.

Ждать пришлось долго, но в конце концов Мортос, Карвел и Норрин закончили делать то, что им сказал Джон. Как и прежде, мы все стояли в стороне, пока машина работала . Половина её поверхности, казалось, была испещрена странными линиями света. На маленьких экранах появились блоки зеленых и желтых надписей.

– Это дым!- встревоженно воскликнул Фрейзер, указывая рукой. Из нескольких открытых панелей поднимались крошечные клубы дыма. -Электричество обугливает органические волокна, - сказал Джон.- Не волнуйтесь, это было неизбежно.

– Это опасно?
– спросила я.

– Только для волокон. Фармакологический процессор перезагружается.

– Что это значит?-спросил Норрин.

– Программа, ее мысли, если хотите, выходят из хранилища и возвращаются в процессоры, которые управляют ее функциями. Я наблюдала за цветными линиями и словами пляшущими по поверхности машины. Это было завораживающее зрелище. - Наконец, - сказал Джон, - машина готова. Сейчас я перенесу на нее векторную формулу.

Несколько минут ничего не происходило. Затем я оцепенело смотрела, как открывается небольшой круг и появляется ниша. Внутри лежал белый ошейник.

– Возьмите его, - сказал мне Джон.

Когда я взяла его в руки, то удивилась, насколько он легкий. А еще он был очень гибким.

– Наденьте его на шею Фрейзера.

Мне пришлось слегка растянуть ее, чтобы она оказалась у него на голове. Фрейзер пытался сосредоточиться на нем, пока я его надевала.

– Сейчас я его активирую, - сказал Джон, - Фрейзер, он прилипнет к вашей коже. Не пугайся.

– Хорошо, - нервно сказал Фрейзер.

Я продолжала смотреть на него, удерживая его взгляд и улыбаясь в знак заверения. Ошейник затянулся, и он молча вздрогнул.

– И как же он работает? спросил он, когда ошейник был пристегнут к нему.

– Он вводит в вас векторы, - сказал Джон.

Фрейзер провел указательным пальцем по ошейнику. Он двигался вместе с его кожей, словно стал частью его самого.

– Как он их вводит? У меня все еще есть чувствительность в шее, но я ничего не чувствую.

– Нити микронного уровня проникли в вашу кожу и вводят векторы в кровь. Когда они достигнут поврежденных нервных клеток, то начнут регенерировать нарушенные участки.

Я бросила взгляд на Джона.

– Сколько времени это займет?

– Фрейзер должен начать приходить в себя в течение дня. Сначала импульсы будут слабыми, похожими на покалывание или зуд. Полное восстановление нервной функции может занять до недели. Я бы рекомендовал в это время как можно больше отдыхать.

– Хорошо. Фрейзер с энтузиазмом кивнул. Затем выражение его лица изменилось.

– О мои дни! Кажется, я собираюсь...Его щеки порозовели.

Я только успела толкнуть его туловище вперед. Его вырвало на пол.

– Во время лечения у вас может возникнуть тошнота, - сказал Джон.

– Без шуток?, - огрызнулась я.

– Давайте отвезем его домой, - сказала Алисия.

Мы покатили Фрейзера к лифту и спустились на 67-й этаж. Он не протестовал, когда мы подняли его обратно в постель. Алисия принесла из кухни большую миску и несколько полотенец.

– Я посижу с ним, - сказала она.
– А ты иди с Мортосом и остальными. Попробуй включить электричество.

– Фрейзер?

– Иди, - сказал он.
– Я в порядке. И я очень хочу увидеть Трессико с работающим электричеством.

Я вернулась к лифту вместе с Норрином, Мортосом и Карвелом.

– Куда мы пойдем?- спросила я Джона.

– На верхний этаж.

Мы по очереди заводили лебедку, и платформа плавно заскользила вверх по шахте. Когда мы добрались до вершины, я снова сильно запыхалась. Сотый этаж отличался от остальных, которые я видела, - это было место темных, пустых комнат с прорезанными окнами и длинными коридорами, ведущими в сердце горы-башни. Джон провел нас по одному из них, который, казалось, ничем не отличался от остальных. В дальнем конце находилась высокая металлическая дверь. Закрытая.