Чтение онлайн

Генеральный же штаб сухопупгых войск был слишком ограничен рамками традициошюго мышления, чтобы одному, и притом исключительно, претендовать на руководство всеми вооруженными силами рейха. В этом отношении Бломбсрг, Кейтель и Йодль мыслили гораздо современнее тогдашнего начальника генерального штаба генерал-полковника Бека16.

Сохранившаяся служебная переписка даст ясно понять, сколь энергично начальник отдела министерства рейхсвера подходил к этим вопросам «по-государствешюму», а также сколь сильно он при этом страдал, сознавая, что Германия, в определенном смысле, катится под гору. Сначала он возлагал надежды на рейхсканцлера Брюнинга17, потом на рейхсканцлера Палена18. Национал-социалисты сначала не внушали Кейтелю никакого доверия. Письменные высказывания жены верно отражают ход его мыслей.

Тяжелый кризис германского сельского хозяйства, начавшийся в 1927 г., глубоко затронул Кейтеля как землевладельца. Когда в разгар кризиса отцу пришла в голову мысль продать Хёльмшероде, сын всячески отговаривал его, рассчитывая спасти поместье с помощью состояния жены.

Характерно также и то, что в 1931 г. полковник рейхсвера Кейтель познакомился с Россией и Советским государством. Это произошло в рамках тех отношений, которые существовали тогда между рейхсвером и Красной армией. На него произвела сильное впечатление не сама коммунистическая система, а имешю картина «сильного государства», в котором армия сама по себе, как ему представлялось, играла главенствующую роль.

Обладавший глубоким умом идейный противник Кейтеля (в борьбе памятных записок и меморандумов за будущую структуру верховного командования вооруженных сил в ранний период гитлеровской эры) начальник генерального штаба сухопутных войск генерал Людвиг Бек пришел в 1933 г. к убеждению, что революционный антинацистский переворот в Германии мог бы пойти на пользу фатерланду. Примерно то же самое ощущал и Кейтель, хотя хорошо знал, что замкнувшийся в Хёльмшероде отец с порога отвергал все новое.

Проблему сотрудничества с Гитлером — этот решающий для Кейтеля вопрос в его судьбе и его вине — мы рассмотрим в заключение к данной книге. Сначала же дадим сказать свое слово документам.

Тем не менее полезно для начала привести ряд типичных оценок, которые были даны фельдмаршалу иностранными авторами. Так, английский военный историк Джон У. Уиллер-Беннет в своем знаменитом труде «Немезида власти» в определенной мере обобщает все обвинения в адрес Кейтеля времен Нюрнбергского процесса. Под его пером Кейтель предстает «загадочным нацистом», который еще задолго до прихода гитлеровцев к власти был «серым и нс подававшим никаких особенных надежд офицером». Уеллер-Беннет характеризует его как «вюртембержца с большой амбицией, но не талантом. Он лоялен, но нс обладает никаким характером, однако от природы самоуверен, хитер и обаятелен, притом неинтеллигентен и вообще отнюдь не крупная личность»19.

Американский психолог, наблюдавший за подсудимыми в Нюрнбергской тюрьме, д-р Дуглас М. Келли в книге «22 человека из окружения Гитлера» (Оксфорд, 1955) описывает Кейтеля как прусского юнкера и типично прусского генерала, предки которого якобы более века были прусскими офицерами и крупными землевладельцами. В противоположность Уиллеру-Беннету, он приписывает Кейтелю «высокую интеллектуальность», хотя тот вовсе не был столь же многосторонне талантливым, как Альфред Йодль.

Другой видный англосаксонский военный историк Гордон А. Крейг в также знаменитой книге «Прусско-германская армия, 1640—1945: Государство в государстве»20 коротко и ясно оценивает Кейтеля как человека бесхарактерного и восторженного почитателя Гитлера.

Карл Хензель, один из наиболее серьезных и литературно одаренных занщтников на Нюрнбергском процессе, в своей книге «Суд откладывается»21 считает Кейтеля совершенно типичным генералом. Он полагает, что сам процесс явился для Кейтеля своего рода «службой» на навязанном ему «суде чести». Адвокат сомневается в том, что у этого твердолобого подсудимого могла вообще промелькнуть в голове хоть одна-единственная светлая мысль, и полагает, что его тупоумие восходит ко временам пребывания в кадетском корпусе.

Высшие военные чины гитлеровского рейха, позднее писавшие о Кейтеле в своих воспоминаниях или исторических работах (например, генерал-фельдмаршал фон Манштейн, генерал-полковник Франц Гальдер или генерал пехоты д-р Вальдемар Эрфурт22), отнюдь не отрицая его способностей, особенно организаторских, тем не менее характеризуют его, как тип удобного подчиненного. Гальдер идет еще дальше, называя его «рабочим скотом». Однако исторические исследования хромают на одну ногу. С точки зрения Гитлера, Кейтель как начальник ОКВ был всего-навсего начальником его военной канцелярии (как, скажем, начальник имперской канцелярии [Ламмерс] или партийной канцелярии [Борман]), но и Наполеон тоже подобным образом оценивал своего начальника генерального штаба. Им был маршал Бертье, герцог Невшательский, князь Ваграмский, который в 1814 г., при падении Наполеона, перешел на службу к новому королю Франции Людовику XVIII, а во время «Ста дней» в состоянии душевного разлада покончил жизнь самоубийством. На Нюрнбергском процессе Кейтель на вопрос своего защитника д-ра Нельтс (хотя он и сам задумывался над этим), готов ли он выступать в качестве главного свидетеля военных преступлений нацистского режима, заявил: «Как германский офицер, я, само собой разумеется, считаю своим долгом держать ответ за все, что я делал, даже если это было неправильным. Было ли то моей виной или сплетением жизненных обстоятельств, четко различить удается не всегда. Но для меня невозможно одно: возлагать вину на солдата, находящегося на переднем крае, или на унтер-офицера, чтобы тем самым снять ответственность с тех, кто занимал самые высшие посты. Это не только не соответствовало бы истине, но было бы и недостойно...»23

* * *

Приводимые далее фрагментарно, частично или полностью документы, касающиеся судьбы Кейтеля, почерпнуты из двух фондов. Прежде всего это переписка из уже цитированного судебного дела «Кейтель 71/40», а также его многочисленные письма к жене Лизе и ее родителям, а также письма жены. Письма приводятся в неизмененном виде (но в ряде случаев с сокращением второстепенных для русского читателя подробностей семейной жизни. — Прим, пер.). Сокращения, сделанные немецким издателем [или переводчиком], обозначены отточием в остроугольных скобках. Во-вторых, это возникшие в период пребывания в тюремном заключении записи самого фельдмаршала. Он делал их, не имея под рукой никаких документальных источников; к тому же у него не осталось времени перечитать их или внести необходимые коррективы. Поэтому там встречаются ошибки и неточности, а также незаконченные фразы или смещение событий во времени.

Эти обстоятельства вынудили издателя дополнять некоторые неотработанные места текста, вставлять для лучшего понимания недостающие слова, а в других случаях — опускать неразборчиво написашше от руки предложения и исправлять явные фактические ошибки. Такие места взяты в квадратные скобки. Имеющиеся в рукописном оригинале подчеркивания для наглядности выделены курсивом или разрядкой.

В целом же достойно удивления, что, находясь в состоянии тяжелого душевного стресса в недели ожидания вердикта суда и в дни накануне приведения смертного приговора в исполнение, фельдмаршал все-таки оказался способен набросать, с точки зрения присущей ему определенной концепции, краткий очерк жизни и изложить свои действия в столь трудные годы германской истории.

Вполне возможно, что эта работа даже для человека, занимающегося военно-историческими исследованиями за письменным столом в уютном кабинете, потребовала бы не одного десятилетия. Для самого же Кейтеля она являлась желанным отвлечением от тюремной повседневности и способствовала концентрации его мыслей. Однако человеком с ярким пером, крупным литератором фельдмаршал, разумеется, никогда не был. Поэтому чтение его материалов порой довольно затруднительно и требует сосредоточенности. Вероятно, будь у него возможность и время, он многое бы изменил и переформулировал. И пусть он мало обращал внимания на стиль, его памятные записки и приказы говорят сами за себя и весьма точно и четко воспроизводят его мысли.

Все это, конечно, надо иметь в виду при чтении его материалов.

Вальтер Гёрлиц, Гамбург, 15 марта 1961 г.

ПИСЬМА 1914—1935 гг. СЕМЕЙНАЯ ПЕРЕПИСКА

Вильгельм Кейтель — отцу (открытка полевой почты)

1.9.[19]14г.

Вторая крупная битва при Сан-Квентине осталась позади; это были дли непрерывных боев, которые смолкали лишь на несколько часов ночью. С Божьей милостью наши войска одержали блестящую победу, французы отступают к Парижу. За эти дли мы добились многого и много чего пережили. В сражении у Намюра мы в воскресенье 23.8 понесли большие потери в результате сильно превосходившего артогня противника; мы выдерживали его целых восемь часов. Погода стоит великолепная, я думаю о тебе и урожае, который ты соберешь благодаря такой погоде, несмотря на отсутствие людей и лошадей. <...>