Чтение онлайн

Продолжал функционировать и волжский железнодорожный мост, несмотря на то что фашистские летчики сбросили поблизости от него сотни крупных авиационных бомб.

Героически защищали мост через Волгу расчеты зенитных пулеметов, укомплектованные главным образом девушками. Самоотверженности, мужеству и выдержке славных советских зенитчиц не было предела. Ни рвавшиеся кругом бомбы, ни налетавшие с чудовищным воем пикировщики не могли поколебать их решимости защитить, сохранить мост. В результате фашисты чаще всего вынуждены были сбрасывать свой груз далеко от цели.

Еще более грозной силой в борьбе с вражеской авиацией явился женский истребительный авиационный полк, сформированный Мариной Расковой. Летчицы смело вступали в бой с вражескими бомбардировщиками и истребителями, нанося им чувствительный урон.

В октябре или ноябре в Саратов по просьбе секретаря обкома партии прибыл из Москвы командующий противовоздушной обороной генерал–полковник М. С. Громадин. Приглашая его, секретарь обкома рассчитывал добиться усиления частей противовоздушной обороны города. Но из этого ничего не получилось. Средства ПВО в не меньшей степени требовались и другим городам, их все еще не хватало. Ознакомившись с местными подразделениями ПВО, Громадин вскоре уехал. Он не счел возможным усилить противовоздушную оборону города, зато сообщил нам, как бы что–то не договаривая:

— Скоро фашистам будет не до Саратова. Недолго придется их летчикам наведываться к вам.

Блестяще осуществив операцию по окружению и разгрому 300-тысячной немецко–фашистской армии под Сталинградом, советские войска готовились к новым наступательным боям.

Только что освобожденная от врага территория была включена в состав Приволжского военного округа. Мы получили от Государственного Комитета Обороны задание — в Сталинграде и прилегающих к городу окрестностях, где много дней продолжались бои, разминировать дороги, мосты и другие объекты, организовать захоронение трупов, оказать возможную помощь обкому партии и облисполкому в очистке города от разбитой боевой техники, в оборудовании жилья для населения.

Утром 8 февраля 1943 года на стареньком учебном самолете я прилетел в город–герой. Работа предстояла огромная, и приступать к ней надо было немедленно.

Вокруг, куда бы ни падал взгляд, — оплошные руины из кирпича и металла. Мосты разрушены. На бывших улицах, в развалинах бывших жилых домов и промышленных предприятий, в сметенных огнем садах и парках — неубранные трупы. Какие–то подобия зданий, сравнительно целые, но до неузнаваемости исковерканные, с зияющими глазницами окон остались лишь поблизости от Тракторного завода.

С чего же начинать? Все вокруг заминировано, причем мины — и вражеские, и наши — засыпаны снегом. Ясно, начинать надо было с разминирования. Иначе ни к чему не подступишься. Но на кого опереться в этой работе?

Вместе с первым секретарем обкома А. С. Чуяновым обратились за помощью к командирам сражавшихся в городе и пока еще остававшихся там частей. Но им было не до нас. Они сделали свое дело, разгромили врага и теперь готовились к новым боям. Правда, некоторые командиры обещали на день–два выделить саперов, однако сразу же забывали о своих обещаниях.

Пришлось срочно перебрасывать сюда из состава войск округа одну запасную бригаду и два саперных батальона. Тем не менее разминирование шло довольно медленно. И не удивительно. Отыскать под снегом и обезвредить огромное количество мин не легко. Несмотря на предупреждения об осторожности в обращении с минами, редкий день обходился без чрезвычайных происшествий. И не потому, что люди действовали безрассудно, не соблюдали мер предосторожности, а прежде всего из–за беспорядочности проводившегося в ходе суровых боев минирования. Бывало и так: саперы разминируют участок, поставят таблички с надписью: «Разминировано». И вдруг взрыв. Значит, где–то осталась мина, «затерялась» в кучах щебня и мусора. В таких случаях не обходилось без жертв.

Часто вместе с командирами бригады и саперных батальонов, с их заместителями по политической части мы до утра «заседали» в кабинете первого секретаря обкома партии. Советовались, спорили, детально обсуждали планы работы на каждый очередной день, вносили в них изменения, уточнения. Дел было много, одно другого срочнее. Население города быстро росло. Требовалось как–то расселить людей, обезопасить от мин, наладить снабжение, торговлю, а самое главное — быстрее убрать трупы. Близилась весна.

Красноармейцы и командиры работали без отдыха. За три месяца напряженного труда была очищена от мин огромная площадь. Причем некоторые районы приходилось «обрабатывать» по два — три раза. За этот же период захоронены десятки тысяч трупов. Саперы построили мосты и переходы через речки, овраги. Общая длина сделанных настилов составила более тысячи погонных метров. Были восстановлены многие разрушенные здания и приспособлены под жилища.

Город медленно начинал возрождаться. Это радовало и нас, и жителей, которые самоотверженно трудились вместе с бойцами, расчищая руины, восстанавливая, насколько это было возможно, предприятия. Помню, кажется в апреле, приехал я в один из саперных батальонов, чтобы поздравить личный состав с завершением строительства моста. День был погожий, ласково светило весеннее солнце. У нового моста вместе с саперами собрались горожане. На состоявшемся митинге они от чистого сердца благодарили родную армию за постройку моста, за заботу о населении.

— Придет время, отстроим мы свой город. Будет он красивее, чем прежде. Порукой этому забота и руководство нашей родной Коммунистической партии, — сказал при открытии митинга секретарь обкома партии Чуянов.

Особую радость у жителей вызывало восстановление жилых домов. Каждому хотелось получить пусть совсем небольшой, но свой угол. Измученные войной, обессиленные от недоедания и недосыпания, люди, как великого счастья, ждали момента, когда можно будет увидеть крышу над головой. Вселялись по 10–12 человек в крохотные комнаты, отвоеванные у развалин. Возбужденные и радостные, откапывали из–под развалин искореженные железные койки, изорванные матрацы, колченогие столы и стулья и тут же наскоро ремонтировали.

То в одном, то в другом конце протянувшегося на многие десятки километров вдоль волжского берега города, а вернее, его развалин открывались магазины, торговые палатки и автолавки. Жизнь, как говорят в таких случаях, начинала входить в свою колею.

В мае мы донесли в Ставку о завершении порученной войскам округа работы и опять возвратились в Саратов.

Штаб округа жил привычной жизнью. Из Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования поступали все новые и новые задания. Они сводились к одному — быстрее готовить резервы. Наряду с этим в 1943 году из Москвы чаще стали напоминать о необходимости повысить качество боевой подготовки личного состава, в особенности командных кадров. Артиллерийские военные училища перешли на двухлетний срок обучения. Увеличились сроки подготовки курсантов в авиационных и танковых училищах. В процессе обучения и воспитания войск требовалось полнее использовать опыт войны, развивать наступательный порыв, жгучую ненависть к фашистским оккупантам, непоколебимую веру в нашу победу. Значительно больше, чем в первые два года войны, приходилось уделять внимания тому, чтобы научить солдат использовать в бою новые образцы вооружения и боевой техники. Для этого требовалось, чтобы прежде всего в совершенстве осваивали новую технику и оружие командиры и политработники как запасных бригад, так и вновь формируемых соединений.

Наилучшими возможностями в этом отношении располагала запасная бригада, которой командовал полковник Лапшев. На полигоне, танкодроме и стрельбище этой бригады почти непрестанно велись испытания самых новейших видов вооружения, поступавшего в действующую армию. Командный состав бригады имел возможность знакомиться со многими образцами боевой техники раньше других.

Принимавшее все более широкий размах наступление советских войск по всему фронту в огромной мере способствовало укреплению морального состояния подготавливаемого пополнения. Желание быстрее попасть на фронт, громить врага, гнать его с нашей родной земли вдохновляло личный состав запасных частей, заставляло красноармейцев и командиров со все нараставшей энергией учиться воинскому мастерству, в совершенстве овладевать вооружением и боевой техникой. Никто не жаловался на усталость и трудности.