Чтение онлайн

Ненавижу! Ненавижу себя! Его! Всех!

На этот поступок ее толкнуло любопытство, ярость и желание привлечь к себе внимание. Такое происшествие трудно было бы объяснить, чем-то рациональным, но человечество упрямо не желало видеть сверхъестественного, предпочитая выдумывать очередные небылицы. Но он-то, он же другой! Он был просто обязан догадаться! Догадаться и прийти к ней! Оставлять после себя тела было для нее очень не просто, и требовало огромной концентрации. Тьме по-прежнему было проще просто высосать полностью и заменять собой живое существо, и таких безымянных, исчезнувших без следа жертв были сотни за последние дни.

Но после этих стихийных нападений она уже лучше контролировала себя и, утолив первый дикий голод, могла позволить себе играть, смаковать, наслаждаться, вкушая другие лакомства. Вот тогда-то в газетах и на телеэкранах появлялись новые шокирующие подробности.

Она стала сильнее, мощнее, сконцетрированее, но при этом ни одна из ее жертв так и не смогла дать ей того, что она так страстно желала.

Да, она могла теперь уплотняться, и тьма для кого-то приобретала пугающую форму, но все же это не было телом. Тьме уже начинало казаться, что ее мечта несбыточна, но последние два дня изменили это мнение.

Ее создатель думал, о ней. И каждая его мысль, каждая эмоция была легкой лаской для нее. Тьма могла почувствовать ее сквозь расстояние, разделявшее их. В отличие от остальных он не боялся ее. Она чувствовала, как его сознание пытается придать ей форму, и в такие моменты она текла, уплотнялась и снова распадалась. Ее чародей еще слишком плохо знал ее и никак не мог остановиться на чем-то конкретном. Тьма мысленно по слогам раскладывала его имя Ва-лен-тин, призывая к себе, а он звал ее в ответ, но ни один из них не решался сделать первый шаг навстречу друг другу, предпочитая продолжать знакомство на расстоянии. Все ее последние жертвы были попыткой привлечь его внимание, заставить думать о себе как можно чаще, но эта тактика так и не привела к желаемому результату.

Валентин, казалось, прирос к тому захолустному городишку и совершенно не собирался покидать его, а она была еще не готова появиться на его территории под обстрелом множества внимательных и досужих чародеев, слишком сильна была жажда, слишком неконтролируема. Но огни большого города уже начали терять для нее свою привлекательность, они не были такими яркими и жгучими, как глаза ее чародея. Пронизывающий взгляд которого заставлял хаотично кружиться ее частицы в замысловатых па. Она все чаще видела его глаза, когда он думал о ней, сходя с ума и совершая новые безумства. И вот снова и снова выходила на охоту, и этот день не был исключением.

Город, залитый светом ярких солнечных лучей. Толпа, снующих по своим заботам людей, и она невидимая незримая вместе с ними. Каждый вдыхает ее аромат, а она уносит частичку его или ее сути, воспоминание, чувство, а может и кусочек плоти.

Почему он решил, что она – Тьма?

Нет, она могла быть и Светом.

Как, например, сейчас, она смешалась с воздухом и последними теплыми солнечными лучами осени, и если кто-нибудь знающий пригляделся, то увидел бы, как она сверкает и переливается, наслаждаясь этим погожим днем и охотой. Это любовно-ностальгическое настроение передалось ей от девушки, спешащей к своему другу в парк. Она так восхищалась всем вокруг и одаривала, прохожих своей лучезарной улыбкой, глубокими вдохами втягивала в себя запах осенней листвы, а вместе с ней и ее. Девушка так щедро делилась с окружающими своим теплом, желая чтобы всем вокруг было также светло и радостно на душе, как и ей, что смогла даже осчастливить Тьму, без урона для себя.

Тьма задумалась над своими ощущениями, ей было хорошо, очень хорошо, от этого щедрого добровольного дара чистой души, и как ни странно впервые голод не терзал ее. Она могла контролировать его, сдерживать.

На ум пришла ее первая особенная жертва, та тоже была в какой-то мере добровольной. И в тот вечер Тьма чувствовала небывалый душевный подъем, и голод так же надолго отпустил свои тиски.

Идиотка! Всю эту неделю она искала и охотилась не на тех!

Если она хочет, подобраться к Валентину незамеченной, то ей нужно научиться контролировать свой аппетит. А ей очень хотелось продолжить знакомство и, значит, следовало попытаться продержаться хотя бы день на таких вот щедрых дарах. Неважно злость, ненависть, любовь ей все сгодится, главное чтобы добыча изливала это из себя сама.

Она искала маячки в потоке людей и устремлялась за ними, просто окружая и впитывая чистую энергию, не давая ей добраться до адресатов. Это было ново, это было вкусно и питательно, и, пожалуй, впервые она действительно почувствовала себя Светом. Ведь от той дозы негатива, которую она сожрала сегодня, можно было бы свалить не одну группу чародеев. Она была сыта и довольна собой, и лишь один большой ковш дегтя в бочке с медом все портил – это никак не приближало ее к цели, и наоборот отдаляло. Тьма чувствовала, как трудно ей сгруппироваться сегодня.

Внезапно в поток ее мыслей вклинился зов, его зов. Валентин думал о ней. Его глаза как будто нарезали душу на мелкие кусочки, отделяя, сортируя. Сегодня это была не ласка, сегодня это была боль резкая и сильная, ему надоело ходить кругами, и он бросился в омут с головой. От этого проникновения ему было также плохо, как и ей. Она чувствовала это.

Да что же, этот придурок творит! Разве так можно! – Успела подумать она в промежутках между приступами.

Она этого не вынесет, ей нужно остановить, вразумить его. Она неслась быстрее ветра, оставляя за собой разреженные белые полосы в вечернем розово-голубом небе, видя перед собой только его льдистые решительные глаза, и губы, сначала невнятно, а потом более уверенно произносящие Эфира.

У нее было такое ощущение, словно перед ней выросла стена, которая не поддавалась ее разъедающему воздействию. И каждая ее бесцветная частичка на огромной скорости влетела в нее, настолько плотно прилегая к первым, что Тьма почувствовала себя куском глины, который медленно сползал вниз на землю, размазанным по этой непонятной преграде.

Впервые эй стал понятен смысл, что значит вышибить дух, или в ее случае утоптать.

Он дал ей имя?!

Тьма пробовала и смаковала его воздушность и резкость на слух, и оно нравилось ей. Как ни странно боли больше не было, но и его глаз тоже. Чародей снова закрылся от нее. Но она уже была рядом совсем рядом с ним. И не собиралась поворачивать назад.

Валентин, несмотря на предупреждение Закиры, все же решился открыть замурованную дверь в своем сознании. Пусть сейчас был и не самый удачный момент для этого, но что-то внутри подгоняло его, настойчиво требовало сорвать цепи и выпустить на волю свою ярость, безудержность и бесшабашность. Попытаться примириться с ними и обуздать их вновь, но прежде ощутить полную свободу, как в те далекие времена, когда он был еще ребенком. Он мало, что помнил из детских лет, но внутри сохранился отпечаток испытанных когда-то чувств или их тень.

Однако это оказалось сложнее сделать, чем он предполагал. Ему никак не удавалось воссоединиться в единое целое с отринутой частью себя, слишком привык он к контролю за последние четыреста лет, а, может, и не в нем было дело.

Каждую свободную минуту Вал, посвящал поиску маленького мальчика в глубинах сознания. Блуждая по тусклым коридорам сознания, он забывал обо всем. На сон и еду просто не оставалось времени. Он намеренно доводил себя до крайней степени истощения, пытаясь отрешиться от всего насущного, земного, и сосредоточиться на внутреннем мире. Пробираясь сквозь лабиринты загнанных вглубь и отринутых воспоминаний о его слишком длинной жизни, он не прекращал думать о Тьме. Его маячками в длительном пути познания были чувства и ощущения.