Разница в росте
Шрифт:
– Сумасшедший. В доме я – главная.
– Давай – давай, вот, насмешила своего господина, - засмеялся словно злодей Костик.
– Доиграешься, насыплю столько перца в картошку, что глаза на лоб полезут, - пригрозила Вики.
– Напугала, я люблю острое, - добро улыбнулся несносный великан.
– Ну, и ладно, - Вика скрылась в комнате.
Если Костя за ней пойдет, то набросится. Ему нужно утолить голод организма, чтобы не быть нервным, когда перейдет к своему белокурому сладкому десерту.
На кухне по – хозяйки Костя поставил чайник. Нашел на столе пирожки и кувшин с компотом налил в два стакана, а затем принялся за свою порцию. Это напряжение после разборок всегда лучше заедать. Мысли крутились по поводу этого Ярова и его проныры сестры. Костя понимал, что Вика еще не приняла его безоговорочно, поэтому и умолчала о многих моментах. То, что было видно Богрову невооруженным взглядом, Беловой было невдомёк. Вика не остыла, не отпустила и даже боится прошлого. Каким мерзким должно было стать это знание об измене бывшего?
Вика есть и будет ЕГО, но быть бухтой для её израненного сердца он не хотел. Брать надо выше он будет родным портом, куда Вика будет всегда и во всем стремиться мыслям и чувствами. А значит, он должен показать, что ОН и никто другой не станет её опорой в любом вопросе. Какое-то шестое чувство говорило, что сейчас взять её будет лишь эгоистичным порывом и это усугубит её недоверие. Его ангела нужно приучать к себе, разжигать страсть и заставить её саму желать его. На миг Богров представил, как хрупкая Виктория, словно разъяренная львица, набрасывается на него и склоняет его к близости. Заржав во время еды, Костя в итоге заработал себе компот в нос.
За этим непотребством его и застала Вика.
– Боже, ты выглядишь ужасно. Богров, нельзя есть и смеяться одновременно.
– Прости, меня увлекли мои фантазии, - он поставил стакан и нагнулся над раковиной, смывая с лица следы неудачного смешка.
– Фу! Даже не хочу знать, что там представил, - пробурчала Виктория, залезая в ящик с овощами, чтобы достать картошку.
В итоге, она все-таки надела халатик длиной до середины бедра, но сняла чулки. Вид согнутой крошки с поднявшимся халатиком, доставлял ему несравненное удовольствие. Он уже её хотел, прямо здесь на столе. Всё-таки, как только он замкнёт весь мир Вики на себе, они будут заниматься этим как одержимые. Он попробует с ней все не опробованные фантазии: на кухне, в ванной, на стиральной машине, перед зеркалом, на природе, он получт права и сделает с ней это в машине.
«Думать о таком вообще законно?» - спрашивал себя Богров, пристраиваясь сзади и кладя руки на её бедра.
– Костя, что ты…? – сначала Вика хотела возмутиться, пока он не провел рукой под халатик и не погладил её между ног через трусики. По телу крошки сразу побежала дрожь.
– Кость, не надо…то есть…я, - мямлила невинная красавица, никак не препятствуя своему парню.
– Не волнуйся, милая, сначала ты накормишь меня своей стряпней, а затем я возьму тебя в качестве десерта, - хрипло бормотал Костя, с трудом прекращая её наглаживать….
и отошел к окну.
Виктория поднялась с руками полными картошки, и прижимала её к груди. Кусала губу и хотела продолжения уже сейчас. Она хотела его пальцы на себе. Ей почему-то было холодно без его близости, но она прошла к раковине и скинула овощи туда. Девушка с удвоенным старанием начала её чистить.
– Милая, ты что за экзекуцию картошке устроила? – сказал с ухмылкой Костик. – Давай-ка помогу.
– Так, я тебя кормлю, если не хочешь стать частью собственного ужина, то ты не будешь умничать.
Костя уверенно запустил пальцы в волосы Вики и помассировал её голову, что та застонала и перестала шипеть.
– Что за маленькая фурия ты у меня? Стоит только оставить, и снова всем угрожаешь, плохая девочка, - легонько шлёпнул он Вики по попке.
– Поцелуй меня, - простонала блондинка.
– Положи ножик, - приказал Костя, а Вика послушалась.
Богров развернул свою куколку к себе, за талию поднял и усадил на столешницу рядом с раковиной. Костя встал между изящных ножек, с которых сразу слетел плюшевые тапочки с бубонами.
– Соблазняешь меня?
– Что если и так? – сказала девушка, хватаясь за поло парня.
– Ну, вот испачкала рубашку. Придется застирать и остаться с тобой на ночь.
– Останешься, правда?
– Даже не надейся избавиться от меня, я ведь обещал тебе.
– Костя, ты заговариваешь мне зубы, - буркнула рассержено девушка, притягивая к себе его ближе, оплетая ногам его бедра. Всё-таки Костя был высок для её кухни.
Но Богрову было плевать, в глазах полыхнула страсть, он смело прижался к своей куколке губами, запрокинув той голову. Поцелуй не вышел нежным, скорее доминантным и подавляющим. Вики извивалась в его руках и терлась об него, желая быть у него под кожей, в сердце, в душе. Только она и ни одна другая больше туда не попала.
Когда он оба стали задыхаться, то Костя отстранился, взглянув на свою куколку, и чудом не застонал. Она – его грех. С красными опухшими губами, порозовевшими щеками, затуманенным очами, в ореоле белых локонов крошка выглядела непревзойденно. Халатик разошелся, и Костя увидел её черный кружевной комплект. Богров до крови закусил щеку изнутри, так мало в нём было рассудка. Она заслуживает самой красивой романтичной ночи, но не вот так, как в этот злополучный вечер пока свежи воспоминания о бывшем.
– Вика, давай пожарим эту гребанную картошку, а потом проведем ночь вместе в одной постели?
Вика вздрогнула и покраснела, что-то обдумывая.
«Ну, точно, еще не готова» - подумал Костя.
– Мы будем просто спать, я не буду на тебя давить.
– Ясно, - горько усмехнулась Вика, обняв себя руками. Отчего её изящная грудь аппетитно приподнялась, а Костя нервно сглотнул, смотря в этот вырез. – Ты тоже считаешь, что я такая хрупкая и хрустальная. Взять под стекло меня поставить любоваться по праздникам?
– Это тут не причем. У меня вот тут все до боли сводит, - Костя схватил её руку и приложил к ширинке, под которой прятался каменный стояк. – Ты не представляешь, сколько и как я тебя бы брал. Вскоре так и будет, но мы должны познакомиться ближе и научиться доверять друг другу. Ты ведь не веришь, что я серьезен?
Он поднял за подбородок её лицо, пораженное знанием о своем влиянии на его тело.
– Так, ангел. Ты же думаешь, что я ветреный?