Чтение онлайн

– Я боюсь, Валера. Мы не впишемся... – дрожащими губами шептала бедная Лиля. Выпитое не действовало.

Поэтому Валера принёс ещё по шампанскому. Бульк-бульк-бульк – там. Предложил снять пальто. Сняли. Надо было куда-то их пристроить – или быстро надевать и честно давать дёру.

Валера готов был разозлиться на себя за слабость, но весёлые шампанские пузыри дружно щёлкали в его мозгу и меняли окраску мыслей.

Какое-то гордое чудовище, перетянутое ремнями, подкатило к Лиле.

– Не каждая решится на монашку! Уважаю! – заявило оно, и Валера узнал царственного брата Стасика.

Стасик улыбнулся Лиле, пожал руку Валере.

И отпустило.

Отпустило. Пальто оказались в раздевалке – личный шкафчик Валеры охотно принял их.

Лиля, с новым бокалом шампанского в руке, уже чувствовала себя замечательно, Валера принялся знакомить её с сотрудниками.

И чего было переживать?

А вход в бар уже был открыт. Ну как чего было переживать? Было. Дресс-код! Личный досмотр. Арина Леонидовна... Выкинштейн. Так ведь предупреждали...

Валера хлебнул из Лилиного бокала.

– Ну, пошли. Самое интересное будет там.

Музыка. Что это была за музыка! Её мрачное величие одновременно плющило и уносило так высоко, что, казалось, потолок поднимается на глазах, крыша вытягивается и становится узкой, конической, а двери и окна пронзительно-стрельчатыми.

Видя, что все повернулись в сторону открывшихся дверей, Валера сначала подумал, что по русскому народному обычаю народ сейчас ка-а-ак всей толпой ломанётся, создастся пробка, кому-нибудь оторвут подол, кому грим на физии размажут, ноги оттопчут – в общем, пинков-толчков не оберёшься. Но нет – точно на балу у принцев-королей, люди, кто поодиночке, кто парой, вплывали в распахнутые двери. Какое-то время ждали, пока пройдут передние, и с демонстративным достоинством заползали.

Перед Валерой и Лилей в двери неторопливо въезжал на коне милиционер Костя Шибай. Конь был настоящий – кучу его жизнедеятельных яблок Валера заметил ещё в холле, решил, что это такой панк-прикол: навоз специально купили и раскидали для красоты и бодрости. Или же он пластиковый, или древесно-стружечный какой-нибудь. Ан нет, производитель навоза присутствовал лично...

Разноцветные пятна пегого коня были обведены яркими антиготическими красками, круп, морда и ноги нещадно расписаны свободолюбивыми узорами. Да и одноклассник Арины Балованцевой, милиционер Костя, сидящий на неосёдланном расписном коняшке, был о-го-го – по пояс голый (в этой компании, стало быть, мужчины любили оголяться), в легинах и мокасинах с узорами на пятках, росписью на груди и физиономии, с вампумом на чреслах и томагавком в руке, в индейском парике с косами, ленточкой и пером.

Панк-готики ноль – решил Валера. Неужели пустят? Или тут подействует старинный блат? Или против педального коня Арина Леонидовна не попрёт?

Ожидая удара копытом (конь Пегашка хоть не выглядел испуганным, но кто его знает...), Валера мужественно вытянул шею и заглянул в дверь. Нет, видно ничего не было, конь всё загораживал.

– Хау, брат Белой Руки! – услышал Валера хорошо знакомый голос.

– Хау! – и затем ещё один, не менее знакомый.

– Хау! – послышалось с лошади.

Проехал. Индейца – даже без «ирокеза», беспрепятственно пропустили. Ага – милиционер сказал пароль! Валера, видимо, только что этот пароль и подслушал. А потому вдруг решил рискнуть – и тоже его назвать. А чего? Игра есть игра.

Да.

Арина Леонидовна стояла прямо в дверях. На неё падал свет. И это было что-то...

Конь Пегашка со своим милицейским индейцем всосался праздничной толпой и присел, видимо, где-то за столик; сзади уже должны были напирать желающие войти. А Валера остановился и оцепенел. Представления о панк-готике и стандартах его работодательницы снова поменялись.

Лучше сверху вниз. Да.

Сверху. На голове Арины Балованцевой был намотан огромный кокон розовой сахарной ваты. Ни волос, ничего из-под него видно не было. Розовый, он немного подтаивал и стекал даже на вид сладкими каплями по лицу на шею и плечи. Впрочем, витки сахарной ваты были и на руках, и вокруг груди, и вокруг пояса, и ниже.

Нет, это не всё. Лицо Арины (Валера даже забыл думать, что она Леонидовна) было испещрено тонкими вертикальными чёрными полосками. Они были очень тонкими, очень чёрными, очень блестящими. «Гудрон!» – с ужасом догадался Валера.

Гудрон. Тонкими гудроновыми нитями были перевиты Аринины руки. И ноги – вплоть до высоких шнурованных ботинок. Верхняя часть нижнего белья Арины была тоже из гудрона – в виде мелкой неровной сетки. Сначала гудрон, а затем уже тающая и стекающая розовая вата крест-накрест покрывали талию. Гудрон впивался в кожу, в некоторых местах очень сильно впивался, заметно стягивал её, сжимал, но зато явно надёжно держался.

Ещё на Арине были маленькие чёрные шорты. Или трусы. Может, из обычной материи, из чего там трусы шьют, а может, и нет – этой женщине ничего не стоило и трусы себе скрутить из гудрона.

Спокойно на такое смотреть было нельзя. Стекающая розовая нежность – и впивающаяся в тело блестящая чернота: этот обморочный контраст крушил мозг, оставляя в нём лишь ощущение полнейшей безысходности. От вида перетянутых рук и ног у Валеры щемило сердце – как будто оно было прострелено, но теперь продолжало жить в этом самом щемящем режиме.

– Валера, – услышал Валера, точно через слой сладкой ваты. – Здравствуй. Познакомь нас.

Кто же, кто же он – человек, поливший Арину гудроном? Кому она это доверила? Ведь чтобы выписывать такие узорные кренделя, гудрон должен быть горячим. Конечно, горячим, расплавленным – из холодного бесполезно что-либо делать. А расплавленным гудроном по телу больно. Больно! Она, значит, терпела. Ну, даже если и орала – результата-то добилась... Выдержка? Дурь? Мазохизм?..

– Меня зовут Лиля, – как только из ушей вылетели гудроновые пробки несвоевременных мыслей, услышал Валера.

– Арина Балованцева.

– Виктор.

Виктор. Точно, возле Арины Леонидовны стоял Виктор. Рындин Владимирович. Начальник охраны. По совместительству телохранитель. Плохо он хранит хозяйское тело, если позволил его обгудронить.

А может, Витя сам Арину Леонидовну и поливал? Логично...

– Респект, – снова сквозь череду мыслей услышал Валера.

И, глядя на малюсенькую белую ладошку, нарисованную краской у Арины Леонидовны на плече, с трудом пробормотал:

– Брат белой руки...

Это активировалась мысль о пароле.

– Что-о? – послышался удивлённый голос Вити.

– Ты? Ого! А я сестра чёрной ноги! – засмеялась Арина Леонидовна и помахала в воздухе перетянутой чёрным ногой. – Проходите и будьте как дома. С наступающим.

Не нужен пароль? Или Арина Леонидовна так глумится? Что он сказал не так? Что значит тут – хау? Его сначала надо было сказать? Или в конце? Или сейчас ещё можно?..

– Ну, это... Хау...

– Ну Валера же...