Чтение онлайн

Я после этого письма пошел, подал заявление в финансовую часть, чтобы ей перестали выдавать по аттестату.

Проходит четыре месяца. Я ей не пишу, и от нее ничего не приходит. Вызывает меня комиссар и спрашивает:

–  Ты аттестат перестал высылать жене? Отвечаю - перестал.

–  Почему перестал?

–  Так, неприятность у меня с ней вышла.

–  Ну вот что, - говорит комиссар, - мы должны получить в Ташкенте самолеты, я тебя пошлю за самолетами, а неофициально даю тебе две педели, чтоб ты по дороге добрался до жены, выявил ваши неприятности.

Я отвечаю - не хочу к ней ехать.

–  Почему?

–  Потому же, почему аттестат перестал высылать. А он говорит:

–  Я твое глупое заявление насчет аттестата отменил, она продолжает получать по аттестату, как получала, так что поезжай. Увидишь все на месте.

Я поехал. Приехал в районный центр, сошел с поезда. До села десять двенадцать километров. Уже вечер. Думаю, куда пойти. Хотел узнать, где переночевать и как завтра добираться. Захожу к начальнику районной милиции. Он на месте. Представился ему. Он говорит: "Здравствуйте, рад вас видеть. Ваше командование телеграмму дало, что вы приедете, мы уже знаем". В общем, встречает меня очень хорошо. Говорит:

–  Куда же вам добираться двенадцать километров Ночью? Утром дадим вам лошадку, и поедете. А заночуете у меня.

Пришли к нему. Жена, его собрала на стол и даже спиртик поставила, а сама ушла в другую комнату. Сидим с ним, пьем. Пьет он подходяще, и я тоже. Но я ему ничего не говорю, сижу спокойно. Тогда он сам говорит:

–  Ты, однако, скрытный человек, ничего мне не объясняешь.

–  А что мне объяснять, - говорю, - мы сегодня только познакомились.

Он говорит:

–  Все равно я про тебя все знаю. За твое здоровее, чтобы у тебя все хорошо было! У меня к тебе одна просьба, обещай что выполнишь.

Я говорю: как же я могу заранее обещать?

–  Нет, - говорит, - обещай заранее. Выпили еще.

–  Ну, обещаю, - говорю.
– Что дальше?

–  Прошу тебя, - говорит он, - делай с ней, со стервой, все, что хочешь. Побей ее, поучи, но только к тебе одна просьба: чтобы у меня в районе было без смертных происшествий. Дай слово.

Я уже считал, что дал слово, пришлось подтвердить.

–  Хорошо, - говорит.
– Теперь давай будем спать. Утром дал мне лошадку, и я поехал. И приехал.

А дело, оказалось, было так. Жена моя была у них на квартире, снимала комнату у его матери. А он, учитель, тоже приехал туда, эвакуированный. Где-то был в другом месте, а приехал туда. Вдовый, с сыном. А у нас двое детей. Старший сын одиннадцати лет и младшая - девочка.

Я когда подошел к их дому, сын мой увидел меня из окна и бежит навстречу. Я спрашиваю: где мама? Мама, отвечает, на работе - она работала на лесозаготовках, - придет, говорит, вечером.

А сам, встретив меня, как я уже после узнал, побежал к его сыну - они с его сыном приятели были - и говорит ему:

–  Мой папка приехал, наган у него вон какой! Сейчас он твоего папку постреляет.

Тот к своему отцу в школу. Отец закрыл класс и, не возвращаясь домой, пошел прямо в районный центр - только его и видели. Так я его и не встретил.

Мой сын после этого во вторую смену в школу ушел. А моей дочки дома не было. Оказывается, она лежала в детской больнице.

Я сижу жду, сижу жду. Приходит жена уже вечером.

–  Здравствуй.

–  Здравствуй.

–  Ты меня не признаешь?
– говорит.

Я говорю:

–  Молчи. Она говорит:

–  Я с ним после того письма, как тебе написала, больше не жила. Все это ошибка. Кого хочешь спроси, я с ним больше не жила. Я тебя люблю.

Я говорю: - Молчи. Она говорит:

–  Ну, бей меня, что хочешь со мной делай.

Я ей говорю:

–  Молчи.

Она молча собрала на стол. Пообедали.

К дочке в больницу я съездил, а все остальное время дома сидел, ничего не делал. У меня было всего пять дней времени. С ней не спал. Только на четвертую ночь не выдержал. И в последнюю ночь тоже.

Она мне в последнюю ночь говорит:

–  Ты простил меня или нет?

Я говорю: нет, не простил. И уехал".

–  И вот я вас прошу, товарищ старший батальонный комиссар, написать ей письмо от меня, чтобы она почувствовала.

–  Чего же вы хотите?
– спросил я у майора.
– Как вы сами-то думаете дальше жить?

–  Я не знаю, товарищ старший батальонный комиссар, как дальше жить. Я ей верю, что она с ним уже не живет, что ушла от него. Мне так и люди сказали. Но мне тяжело это вспоминать.

–  Так что же я должен написать вам?

–  Не знаю. Вы в стихах написали, вот вы и мне напишите.

–  Но все-таки что же написать? Что вы сами-то думаете? Я напишу, а потом вам не понравится.

–  Мне поправится. Вы только напишите. Вот вам блокнот и карандашик.

–  У меня свой карандаш есть.

–  Да нет уж, вы моим.

Ложусь. Начинаю писать. Только начал, майор поворачивается и говорит:

–  Товарищ старший батальонный комиссар.

–  Ну?

–  Вы вот ей что напишите. Напишите ей, какая она стерва, чтобы она почувствовала. И в то же время, что я люблю ее и прощаю.

Я так и написал. Не так, но в этом смысле. Писал долго, брался.

Прочитав письмо, майор прослезился, тряс мне руку.
– Не забуду вам этого. Теперь она должна почувствовать.

Вы, товарищ батальонный комиссар, очень мне помогли.
– И, уже не возвращаясь к разговору о том, что у них произошло с женой, стал рассказывать, как он ее любит и какая она хорошая. Как будто этим написанным мною письмом закончен какой-то один кусок жизни и начат другой.

Утром, проснувшись, вижу, как он сидит, свесив ноги полки, и аккуратно переписывает письмо.

Через полчаса Ташкент. Меня встречает полковник Дерман и мы прощаемся с майором на утренней холодной привокзальной площади...

Второй дорожной записью были стихи "Слепец". Я начал писать их в поезде, а кончил ночью на пароходе, когда переправлялся из Красноводска в Баку.

На видевшей виды гармони,

Перебирая хриплый строй,

Слепец играл в чужом вагоне

"Вдоль по дороге столбовой".

Ослепнувший под Молодечно

Еще на той, на той войне,

Из лазарета он, увечный,