Чтение онлайн

— Несмотря на все наши усилия… — говорил председатель и разводил руками.

Они пошли за деревню. Фотокорреспондент увидел поле с чахнущими ростками и стал скучным: зря ехал. Мыльников подвел его к гигантским стеблям и сказал:

— Вот только…

Фотокорреспондент, в упор нацелившись на них объективом, щелкнул два раза — так, на всякий случай, и уехал.

Ответственный секретарь редакции как-то зашел в фотолабораторию и стал перебирать снимки.

— Откуда это у тебя?! — сразу оживился он, увидев фотографию, на которой крупным планом запечатлено кукурузное поле с толстыми, как на подбор, стеблями.

— Из Михалева, от Мыльникова. Но кукуруза там не уродилась. Только на маленьком клочке, — ответил фотокорреспондент.

— Это не имеет значения. Актуальный снимок.

Фотокорреспондент куда-то заспешил, ответственный секретарь взял фотографию кукурузного поля и пошел к себе в кабинет.

Вскоре в газете появилась фотография с текстом: кто не верит, что на наших землях можно выращивать такую вот кукурузу, поезжайте и убедитесь сами. Дальше указывался точный адрес, фамилия, имя и отчество председателя колхоза.

Когда Мыльников увидел фотографию в газете, стол, за которым он сидел, закачался, как лодка на волне. Нахлынут люди, среди них есть всякие, а что он им покажет? Этот клочок — курам на смех?! Но недолго пребывал он в растерянности, — вызвал бригаду плотников и приказал им разобрать мост через реку Курынь под предлогом капитального ремонта. Этот мост был единственным, связывавшим Михалево с районным городом. Чтобы попасть в деревню другим путем, надо дать крюк в сотни верст или обогнуть весь земной шар.

Плотники вмиг разобрали мост, а собирать не торопились, сидели на бревнах, курили или не спеша тюкали топорами. К тому берегу подъезжали машины, автобусы, повозки, подходили пешие, и все, приставив ко рту ладони, кричали:

— Эй, когда мост будет?!

— Не раньше, чем к покрову! — отвечали им с этого берега.

— А паром есть?! Или лодка?!

— Парома тут отродясь не было! Лодок тоже!

— Как же вы переправляетесь?!

— Вплавь, одёжу в зубах держим! А кто плавать не умеет, по дну пешком! Там и тропинку проторили! Бывает — и тонут, не без этого!

Спрашивавший подходил к воде, щупал ее, но переправляться самостоятельно не решался: река — широка.

— Говорят, у вас кукуруза хорошая уродилась! — кричал он.

— Невиданная!

— Дали бы, черти, поглядеть!

— После покрова приезжайте! Мы ее не тронем!

Петру Шилову некогда было гулять, и на другой день он отправился в контору колхоза к председателю.

— Вот прибыл, — сказал Шилов, встав у порога и переминаясь с ноги на ногу.

Мыльников со своего места посмотрел на него. Узнал ли он в этом статном солдате Петьку Шилова, мальчонку, который вертелся под ногами у взрослых, вспомнил ли, как перепугал его мать, когда был налоговым агентом, — трудно сказать. Не прочно сидел он на председательском месте, но, пока сидел, выказывал силу и власть.

— Вижу, что прибыл.

Идя в контору, Шилов ожидал, что председатель обрадуется ему как родному и тут же предложит новый, только что с завода трактор.

— У меня права механизатора широкого профиля… Работать хочу.

— Пока тракторов нет лишних.

— Как нет? — опешил Шилов.

— Зато другой работы много.

— Я не хочу другой работы, я хочу на тракторе или машине, — вспомнив, как его обхаживали вербовщики, он начинал горячиться.

Мыльников, видя, что его не боятся, тоже закипел:

— Только порог перешагнул — и сразу подавай трактор! Да новенький, с заводской смазкой! Дизель! А то работать не будет!.. Грозит!

— Я не грожу, а говорю. Конечно, на допотопном колеснике работать не буду.

— Вишь, вишь… Вот она, нынешняя молодежь?..

— Если вам не нужны трактористы, давайте справку из колхоза. Меня в другом месте с руками оторвут.

— Из деревни хочешь убежать?! А где твоя сознательность?!

— Но вы-то сами давно убежали.

Мыльников с трудом проглотил слюну.

— Я, однако, здесь работаю, — шепотом проговорил он.

— Временно.

— Ну уж как на это верхи посмотрят!

Шилову хотелось повернуться, хлопнуть дверью и уехать в далекую Сибирь на великую стройку. Никакую справку из колхоза от него там не потребуют, он даже не успел встать в военкомате на учет. Но Шилов подумал о матери. Хоть она и храбрилась, но пришлось ей одной туго. Крыша протекала, дом осел на правый угол, рамы перекосило. Подумал он еще об одном… Служба пошла в зачет Петру Шилову: вчера, в свой первый вечер на родине, он заполонил румяную и крепкую девку Нинку Палицыну.

— Что вы мне скажете? — спросил он председателя.

— Ладно, поглядим, — буркнул тот.

Подрагивая щекой, Шилов вышел на крыльцо, закурил и окинул взглядом окрестные места. Вчера они просились в душу, а нынче показались нерадостными. По опыту он знал, к чему приводят испорченные отношения с начальством — начнут косо смотреть, затирать, ущемлять, ставить подножки.

— Что, сокол ясный, как день ненастный?! — услышал рядом с собой чей-то забытый голос.

Это был Митька, михалевский парень, старше его на три года, уже давно отслуживший и ходивший в механиках. Шилов поведал ему свою печаль.

— Кой черт тебя к Мыльникову понесло! Обратился бы сразу ко мне. Нам механизаторы во! как нужны, особенно после армии. Техника есть и будет еще. На днях трактор получили.

— Не знал, что ты теперь начальство.

— Ты не расстраивайся. Мыльников тут не вечно. Пока ты служил, он у нас уже третий.

За неделю до отчетно-перевыборного собрания Мыльников слег в больницу, и отчитывался за него заместитель. Из больницы Мыльников обратился к собранию с заявлением, в котором писал:

Его просьбу уважили. Обошлось без скандала и шума. Нашлись даже сердобольные, которые пожалели его:

— Ишь, сердешный. До чего председательство-то доводит! Пришел цветущий мужчина — и угодил в больницу. Все на душе держал.

Когда Мыльников узнал, что его так тихо и мирно освободили, самочувствие его резко улучшилось, в тот же день он был на ногах, а через три дня приехал в Михалево сдавать дела.