Чтение онлайн

ГЛАВА 5

Каждый из пяти уважаемых членов Совета Наставников обладал одним особым талантом, необходимым для борьбы с демонами. Катрин готовила Смотрителей, ей было всего тридцать, невероятно юный возраст для такого занятия. Мейра была представительницей Ткачих, заботившихся о безопасности и спокойствии в нашем обществе. Талар готовила Айфов, Каддок - Ловцов, а Кенехир - Утешителей.

Семидесятилетняя Мейра была мудрой и наблюдательной Ткачихой, лучшей подругой моей покойной матери. Она знала меня с рождения, она руководила испытанием, в ходе которого я был признан валиддаром, рожденным сильным. Она никогда не выказывала явного участия в моей судьбе, но, чтобы я упал в ее глазах, потребовались бы очень веские доказательства. Я верил Мейриному мнению обо мне больше, чем собственному.

Кенехир был круглым бодрым человеком, который когда-то выполнял обязанности Утешителя. Его мелидда была так сильна, что он взглядом мог свалить дерево... но только тогда, когда его никто не отвлекал. Ему постоянно требовался партнер из Ловцов, сильный боец, который оберегал бы его, поскольку он никогда не мог делать больше одной вещи зараз и был таким доверчивым человеком, что не замечал опасности, даже когда она сидела, свесив ноги, на его носу. Кенехир тоже знал меня с детства. Так же как Исанна и Катрин, он убеждал всех, что моя жизнь явилась частью пророчества и во мне нет испорченности, препятствующей моему возвращению домой. Он был одним из самых свободно мыслящих эззарийцев, и он не усомнился бы в правдивости моих слов, даже если бы в моих глазах запылал огонь демонов.

Совсем другое дело - Талар и Каддок. В последний день свободы Эззарии, третий день дерзийской войны, Смотрители, Ловцы и Утешители, те, что были хорошо подготовлены и владели оружием, возглавляли сопротивление. Мы знали, что все напрасно. Мы лишь хотели продержаться подольше, чтобы дать уйти из Эззарии королеве и сильнейшим из валиддаров, позволить им унести ценные книги и манускрипты, а также оружие, которым мы сражались с демонами. Тогда мы попробуем спасти остальных. Мы смогли уберечь королеву, книги и нескольких наставников, но больше нам ничего не удалось. Лишь немногие смогли последовать за королевой и обосноваться в горах к северу от Кафарны. Некоторых, как и меня, захватили в плен. Я видел столько погибших, что с трудом понимал, как кто-нибудь вообще мог уцелеть. Но оказалось, что сотни эззарийцев успели уйти в леса, пока сжималось кольцо дерзийцев.

Спасшиеся остались ни с чем. Сотни лет изоляции и почти тайного существования привели к тому, что у нас не было союзников, которые могли бы нас укрыть. Дерзийцы оккупировали все земли на северных границах и отправляли в леса поисковые отряды. Эззарийцы не смели выйти, поэтому им пришлось жить тем, что они могли собрать или добыть в лесу. У них не было книг, не было магического оружия, почти не было учителей, чтобы передавать знание. Они жили без надежды на возвращение к тем занятиям, которые мы считали святыми. Среди них не осталось ни одного Смотрителя, они понятия не имели, где находится королева и все остальные, если им и удалось спастись. Они начали ссориться друг с другом, нарушая традиции, которым они не могли следовать после всех происшедших несчастий.

Но Талар, Айф средних способностей, сумела взять все в свои руки. Она не признавала таких оправданий, как отчаяние и страдания, если они подрывали дисциплину; она утверждала, что слабость людей приведет к ним демонов. Она рассказывала истории о Вердоне и его долгой борьбе за людей с другими бессмертными богами, мечтающими поработить их. Она говорила, что, если простые смертные тех времен смогли объединиться и устоять перед богами, неужели современные эззарийцы не могут сделать то же самое? Несмотря на царящий в лесах голод, она отказывалась пить любую воду, кроме дождевой, и есть пищу, которая не была выращена, поймана или добыта по обычаю наших предков. Она проводила обряды очищения, она нашла девушек, чьих способностей было достаточно, чтобы выполнять обязанности Ткачих и создавать защитные заклинания для их поселений. Она заставила рожденных служить, учить всех, даже оставшихся валиддаров, их ремеслам: охоте, земледелию. Она не позволяла использовать мелидду в обычных занятиях, заставляя сохранять ее для войны с демонами. Ее упорство заставило других идти за ней, изгнанники снова сплотились. Они вернулись из лесов, переполненные гордостью за то, что соблюдали все законы и традиции, принесенные нам богами.

Те из нас, кто пережил другие ужасы и другое изгнание, восхищались их силой и упорством. Но когда Талар и ее последователи выяснили, что меня приняли обратно после такого падения, они были вне себя от ярости. А когда я заявил, что нашел другие толкования чистоте и испорченности... что, возможно, они связаны со свойствами твоей души, а не с тем, что ты пьешь... в общем, мне нечего было рассчитывать на их снисхождение.

Я знал, что меня позовут прежде, чем Совет ответит что-либо по поводу выдвинутых Фионой обвинений в предательстве, но, когда есть Кенехир и Катрин, стоящие за меня, и еще Мейра, можно быть спокойным. Совет Наставников выносит решение только тогда, когда одного мнения придерживаются четверо или пятеро его членов. Мне не до формальностей, я должен поговорить с Катрин о том, что я увидел, - о демоне, совершенно не похожем на тех, которых мы знали до сих пор.

К восходу луны я собрался с мыслями и направился к дому моего учителя, чтобы рассказать о странном приключении. Катрин жила в доме, построенном ее дедом, когда он был еще совсем молодым и самым сильным Смотрителем в Эззарии. Он поставил дом на вершине холма, но под деревьями, поскольку Ткачиха накладывала защитные заклинания именно на деревья, и ни один эззариец не мог представить себе незащищенного дома. С порога дома Катрин можно было смотреть вниз, на поднимающиеся среди леса крыши с вьющимися над ними дымками, а вечером огоньки домов мерцали в листве, как светящиеся рыбы под темной водой.

– Госпожа Катрин дома?
– спросил я ученика, открывшего дверь. Глаза у него слипались от усталости, за его спиной виднелся письменный стол, заваленный книгами, свитками и кипами бумаг.

– Ее вызвали куда-то, - ответил юноша, зевая.
– Я точно не знаю куда. Она сказала, что вернется до ночи. Прошу вас, входите.

– Спасибо, Хавел, но я не стану заходить, разве что... а Хоффид дома?
– Муж Катрин, ученый, мой добрый друг.

– Его нет дома уже три недели.

– Уж не заболела ли его сестра?
– Его хилая, капризная сестрица, жившая в соседней деревне, была единственной причиной, способной вытащить Хоффида из дому, с тех пор как мы вернулись в Эззарию.

– Нет, господин. Госпожа Катрин не говорит, куда он уехал, она не сказала даже госпоже Эннит, и госпожа Эннит не перестает утомлять нас всех расспросами.

Очень странно. Хоффид был самым неподходящим человеком в Эззарии для участия в каких-либо загадочных делах.

– А может быть, он прячется именно от Эннит? Как ты думаешь?

Юноша засмеялся:

– Очень может быть.

Гора книг за его спиной натолкнула меня на мысль. Я вошел, чтобы подождать Катрин, а заодно и просмотреть записи Галадона, касающиеся демонов. Хавела, кажется, смутило то, что я взялся за книги без явного разрешения Катрин, и он углубился в собственные занятия.

Я пролистал три толстые тетради в кожаных переплетах, вмещавшие в себя пятнадцать лет жизни Галадона Смотрителем. Но все записи, сделанные размашистым почерком моего учителя, оказались мне знакомы. Ничего о демонах, которые отличались бы от обычных. На полке лежали еще тетради, ведь Галадон был Смотрителем тридцать лет. Но вместо них я принялся за огромный фолиант, куда Катрин переписывала фрагменты Свитка рей-киррахов и Пророчества. Оригиналы находились у Исанны, они хранились в каменных цилиндрических футлярах, но Катрин делала весьма похожие списки, снабжая их копиями иллюстраций из оригинальных свитков.

Я читал около часа, заставляя себя вникать в тонко начертанные буквы, пытаясь погрузиться в древний язык, прежде чем перевести для себя текст в те слова, которые я помнил с юности. Вдруг мы пропустили какое-то слово или заменили его похожим, но не передающим точного смысла? Но я не обнаружил разницы. Рассказы о демонах, предупреждения о недопустимости испорченности, песни, обряды и еще цветистые слова предсказания о Воине с Двумя Душами все было таким, каким я его помнил. Я в очередной раз огорчился малому количеству страниц. Всего двадцать, зажатые между прочными обложками. Недостаточно, чтобы определить жизненный путь для целого народа, не говоря уже обо всем мире.