Чтение онлайн

Холодное синее пламя демонов было неуместно рядом с такой совершенной красотой.

Ее противник был менее примечателен, чем остальные в этой комнате. Тощий светловолосый человек средних лет, среднего же роста, с короткой, аккуратно подстриженной бородой. Его оболочка переливалась багровым и алым, переходя в серо-зеленый, потому что на нем были рубаха и штаны багровых и красных цветов, сверкающие черные башмаки и серо-зеленый плащ, сияющий, как вода под солнцем. Я не мог отвести глаз от его лица, звук его смеха заставил быстрее бежать мою кровь. Он встал, поклонился даме, сдаваясь прекрасной победительнице. Потом он наконец повернулся ко мне. Я увидел насмешливую улыбку и горящие синим огнем глаза, в которых отражался добродушный юмор. Это был он, рей-киррах из моей последней битвы, бодрая сущность, разрушившая мою жизнь, едва не сведшая меня с ума снами, демон, вырвавший меня из привычного мира и забросивший в самое сердце сбывшихся кошмаров.

ГЛАВА 23

– Так как же мы его назовем, Валлин? Как известно, должно пройти три сотни лет, чтобы он получил право на имя, но он показал себя таким стойким и упрямым. Нельзя называть его просто Смотрителем. Кроме того, будет вечная путаница, ведь теперь у нас два Смотрителя, пусть даже мы и не злоупотребляем именем Меррита, к его постоянному огорчению.
– Худой демон со светлой бородкой наморщил нос при виде моего провожатого, потом захихикал и начал ходить вокруг меня, словно я был статуей.
– Наверное, ему подойдет что-нибудь вроде Пришелец или Конокрад, не для того, чтобы тебя оскорбить, иладд, я вовсе не хочу сказать, что ты воровал лошадей. А может быть, Костогрыз. Кажется, гастеи называли его так. Или Лицо-со-шрамом... Он стоял, покачиваясь с пятки на носок, и разглядывал мою щеку. Ничто в его болтовне не выдавало нашего знакомства.

– Не вижу необходимости как-либо называть его, - отозвался Денас. Его гнев лишь недавно утих. Отблески этого гнева смешивались с сиянием его собственной световой оболочки, разливаясь по комнате, - наверное, отсутствие плоти позволяло эмоциям просачиваться наружу.

– Он просто грязь!
– Мрачный демон кивком велел всем отойти. Толпа начала медленно и явно неохотно расходиться, исчезая в тенях по углам.

Женщина все это время неподвижно сидела за игорным столиком, положив подбородок на руки и внимательно наблюдая за забавляющей ее сценой. Я пытался смотреть в сторону, чтобы запомнить место и его обитателей, но оказалось, что это очень непросто. Она была так мила, что взгляд сам возвращался к ней. Ее рот был больше, а губы пухлее, чем те, которые считались прекрасными у меня на родине, но они замечательно гармонировали с ее широко расставленными глазами. Эти глаза, волшебное сияние которых походило на сияние звезд на темном небе, были огромными и зелеными. Конечно, никакой придуманный цвет не мог скрыть ее природы, но никогда еще ни один демон не выбирал столь совершенной формы и никогда еще я не ощущал такой опасности, как в тот миг, когда она посмотрела на меня.

– Думаю, мы будем звать его Фиадд.
– Ее голос прозвучал низко и мелодично, взбудоражив во мне те чувства, которые я считал давно погибшими в обломках моей плоти. Изгнанник - так она назвала меня.

Я поклонился молча, чтобы голос не выдал меня, и спрятал за спиной дрожащие руки. Если бы она увидела их, едва ли посочувствовала бы мне.

Женщина посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась, сияние солнечного света залило этот мрачный мир.

– И даже не думайте утащить его в ваши гнусные берлоги, драгоценный Викс. Он только мой. Денас обещал сделать мне подарок по моему выбору, чтобы доказать свою привязанность. Я выбираю его. Наверное, я сильно раздражаю моего господина, и он вовсе не привязан ко мне. Возможно, он даже откажется от своих слов.
– От ее мрачного юмора гордый демон ощетинился, и я поскорее отвел взгляд, опасаясь, что мое внимание выпустит наружу сдерживаемую бурю.

Стройный бородатый демон, которого она назвала Виксом, быстро закружился по комнате, закончив свои перемещения на подушке у ног госпожи. Его физическое тело исчезло, остался только свет, то же самое лицо, та же борода, то же стройное тело, но синий, красный и серо-зеленый были теперь его собственными цветами, а не цветами его одежды.

– Но, госпожа, оставить вас в компании мрачного Денаса и потерявшего разум иладда... это так огорчительно. Я думал, что буду один наслаждаться вашим обществом.

– Твои мысли меня не интересуют, сумасшедший призрак. Я слышала легенды об этом Смотрителе, и я заполучу его в качестве своего компаньона. Денас поглощен собой и своими планами. Ты вечно занят своими чудесами и проказами. Ты уже давно не развлекал меня. Нет, этот иладд мой, пока он не наскучит мне, и тебе придется придумать что-то исключительное, чтобы забрать его у меня. Ступай. Прикажи слуге поместить его с остальными животными.

– Как пожелаете, драгоценная госпожа, - Викс церемонно поклонился и исчез.

Денас заворчал, складывая на груди мускулистые руки:

– Ты понятия не имеешь, во что играешь, Валлин. Меррит сказал, что он простоват, но он все еще Иддрасс, это он убил Нагидду. Мы должны допросить его и покончить с этой историей. Необходимо разрешить несколько важных вопросов, прежде чем Радит поведет нас...
– Денас бросил на меня злобный взгляд, - навстречу нашей судьбе.

– Мы заключили соглашение, - заявила дама.
– Я требую обещанного, и с этим ничего не поделаешь. Какое мне дело до ваших амбиций?
– Красавица в серебряном платье, усыпанном бриллиантами, недобро улыбнулась и протянула Денасу свой опустевший бокал. Денас взял со стола графин и налил ей вина. Она отпила глоток, потом подняла бокал, оглядев гостей, которые все еще жались по углам.
– Не важно, куда судьба и политика заведут всех вас, я навсегда останусь в Кир-Вагоноте.

Только когда ее взгляд натолкнулся на моего провожатого, ее веселье угасло.

– Если вы помните, любезный Денас, я просила держать вашего слугу подальше от меня.
– Она допила вино и кивнула одному из демонов, приглашая его за стол.

Денас мотнул головой в сторону Меррита. Меррит вежливо кивнул, но его пальцы впились в мою и без того покрытую синяками руку, мне показалось, что еще немного - и кость треснет.

– Какого дьявола ей от тебя нужно?
– пробурчал он. Когда передо мной появилась зеленая светящаяся фигура и демон положил мне на шею холодную руку, эззариец поклонился спине дамы, пробормотав углом рта: - Если среди этих демонов и есть дрянная душа, то это она. Следи за своим языком и ходи с оглядкой. Я найду тебя, как только смогу.

Я не обратил внимания на совет Меррита. Когда я уходил, она засмеялась, и, несмотря на все предупреждения, на включенные тревожные сигналы в моей собственной голове, я поддался музыке ее голоса. Звонкие колокольчики, струны арфы и лютни - первая птичья песня после долгой зимы. Ни разу в жизни я не слышал мелодии приятней, исполненной на более звучном инструменте. Даже недоброе свечение Денаса не произвело на меня впечатления. Все, о чем я мечтал, - спать под эту музыку. Я так устал.

К счастью, мои желания были скромны. Я предчувствовал, что не извлеку ничего полезного из своей жизни в Кир-Вагоноте, так демоны называли свою землю снегов, ветра и замерзших бабочек. Одетый в зеленое демон тащил меня на невидимой веревке из комнаты в комнату. Все они были забиты огромным количеством мебели, которой никто не пользовался. Через некоторое время мы оказались в пустом дворе, вымощенном серыми кирпичами и укрытом от снега и ветра высокими стенами и козырьком крыши. Он дал мне зеленую набедренную повязку вместо чудесного теплого плаща Меррита, вместо штанов, рубахи и ботинок и быстро загнал меня в угол, где сидело пятнадцать рычащих псов.

– Тебе не позволено ни с кем разговаривать без приказания госпожи. Ворота заперты заклинанием; если ты решишь сбежать, они предупредят нас. Наказание за неповиновение будет жестоким.
– Он затянул свою невидимую веревку и держал, пока у меня не потемнело в глазах. Потом он ослабил петлю, позволяя мне вдохнуть. Я кивнул и опустился на холодный кирпичный пол, съехав спиной по стене. Я уже давно понимал, что значит жестокость.

Демон, чья внешность поражала обилием волос и видимым недостатком интеллекта, засветился бледным светом и исчез. Я остался один на один с нервными псами, все они были огромными и клыкастыми. Семеро из них уже приняли стойку: ноги напряглись, хвосты опустились, зубы оскалились, - псы истекали слюной, явно мечтая заполучить мою печень. Я успокоил дыхание и заставил сердце замедлить ход, оставшись сидеть в углу и позволив животным ходить вокруг меня, обнюхивая, присматриваясь и привыкая. Оказалось, что они больше взволнованы моим вторжением, чем действительно свирепы. Четверти часа им хватило, чтобы выяснить, что я не представляю угрозы, и они начали укладываться спать. Я подманил несколько наиболее дружелюбных и свернулся между ними. Первый раз с того мига, как я оказался в хаосе и темноте, я спал в тепле и не видел снов.

Жизнь с псами Валлин оказалась совсем не плоха. Хотя несколько беспокоило, что меня ни о чем не спросили и оставили одного на столько дней, но зато никто не дрался, не мучил, я мог спать, когда и сколько захочу. Мощеный двор был пуст, зато по сравнению с подземельями здесь было чисто и тепло. Освещение никогда не становилось ярче, оставаясь серым светом вечной зимы, однако и не темнело.

Я был рад компании, хотя скоро понял, что псы эти не более реальны, чем замороженная бабочка. Даже менее: бабочка имела материальное воплощение, которое можно было уничтожить неосторожным движением, тогда как собаки были простым наваждением. Меч не причинил бы им вреда, зато воздействия магии они бы не перенесли. Я понял это, когда решил погладить одну из собак, небольшое животное с печальными глазами, и понял, что у нее не бьется сердце. Я осмотрел остальных. Некоторые псы были теплыми, другие холодными. У некоторых были хвосты, у некоторых нет. У некоторых не оказалось зубов. Они походили на платья в мастерской портного, натянутые на манекены, - каждое по-своему недоделанное. Я не понимал, зачем беспокоиться о кормежке, но это были чудесные иллюзии, и я начал воспринимать их как живых. Когда они собирались вокруг меня на ночь, я трепал их по косматым загривкам и животам, благодаря за их необременительное соседство. Я не мог предать их. Они не могли причинить мне вреда. Мне казалось, что это прекрасно.