Чтение онлайн

— Ты моя, — говорит он, звуча немного удивленно, что я вообще спрашиваю. Я бросаю на него свой лучший невозмутимый взгляд, но он, кажется, этого не замечает. Я решаю попробовать другую тактику.

— Как долго ты здесь главный? — Это хорошая идея для меня, чтобы лучше прочувствовать это место. Хотя заставить его узнать, что я женщина, не было частью плана, возможно, я смогу использовать это в своих интересах. Я краснею, когда думаю о том, что мне, вероятно, придется сделать, чтобы получить это. Странно, но меня не отталкивает эта мысль.

— Достаточно долго, — загадочно отвечает он, и я закатываю глаза, прежде чем они опускаются на бутылку. Я протягиваю руку, и он, не колеблясь, возвращает ее. Без еды в моем животе моя голова начинает казаться немного нечеткой, но в приятном смысле.

— Ясно, — бормочу я, возвращая бутылку, и он поднимает бровь.

Джош всегда говорил, что мое упрямство и нагловатое отношение доставят мне неприятности задолго до того, как это сделают мои сиськи. Вот так он был немного грубоват. Однако я ожидала, что закаленный лидер заключенных будет рассержен, а не удивлен этим. Он довольно загадочный, и чем больше я узнаю, тем больше я заинтригована, в желании разгадать его.

— Сколько тебе было лет, когда ты попал сюда? — Спрашиваю я. Он вытягивает руки за спину, и я не могу не восхищаться тем, как он это делает. Я немного рассеяна и не слышу, что он говорит.

— Прости, что ты только что сказал?

— Мне было шесть, — отвечает он, и у меня отвисает челюсть.

— Это как… шесть лет от роду? Маленьким ребёнком? — Взвизгиваю я.

Он кивает.

— Почему ты маскировалась под мужчину? — Спрашивает он, полностью меняя тему. Кажется, почувствовав мое замешательство, он уточняет. — Ты задала мне вопрос, теперь моя очередь.

Поскольку он мне действительно нужен, если я собираюсь выжить в этом месте, а тем более выбраться из него, я полагаю, что играть в "двадцать вопросов" не самая худшая вещь в мире.

— Как ты думаешь, почему? — Отвечаю я. — Даже если ты здесь так долго, ты должен знать, что мир больше не является добрым местом для женщин.

Он снова кивает, как будто это все объясняет.

— Как ты стал главным?

— Я бросил вызов старому лидеру. В Гробнице вызов означает смертельный поединок в яме. Я победил.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Шестнадцать. Это два вопроса, которые ты должна мне сейчас.

Мы сидим в тишине, пока я смываю остатки грязи и понимаю, что мне скоро придется отсюда убираться. Он, кажется, тоже это понимает, потому что встает и протягивает поношенное полотенце. Я колеблюсь, и он смотрит на меня раздраженно.

— Спасибо, — бормочу я и встаю, беря полотенце.

Я пытаюсь быстро обернуться, но прежде чем успеваю закончить, слышу, как он со стоном выдыхает, и я смотрю на него. Его глаза кажутся широкими и яркими, полными удивления и желания. Во мне поднимается жар. Я чувствую себя такой сильной, когда он смотрит на меня. Он всего в нескольких футах от меня, и это чувство придает мне уверенности, о которой я и не подозревала. Не пряча свое тело, я трачу несколько минут на то, чтобы провести полотенцем по телу, полностью вытираясь. Когда я заканчиваю, моя уверенность колеблется, и я краснею.

— А ты…у тебя есть что-нибудь, что я могу надеть? — Кротко спрашиваю я, зная, что это момент истины.

Что он со мной сделает?

И что я хочу, чтобы он сделал со мной?

Последнее пугает меня больше.

На этот раз я уверена, что он улыбается.

— Тебе не нужна одежда для того, что будет дальше.

Аксель

Она глубоко сглатывает, и я вижу страх и желание в ее глазах, когда она смотрит на меня. Ее ярко-голубые глаза горят, и я сомневаюсь, что она осознает что делает, когда высовывает язык и облизывает губы. Я рычу, не в силах больше сдерживаться, когда мои губы приникают к ее губам. И тут же демоны внутри меня затихают. Я знаю, что позже мне придется рассмотреть это поближе, но сейчас я наслаждаюсь тем фактом, что эта женщина укрощает пламя, потребность в боли и насилии.

Мой язык требует входа в ее рот, не щадя. Я чувствую ее колебание всего на секунду, прежде чем ее рот тает в моем. На вкус она как ром и сладость. Чистота, которую я никогда раньше не чувствовал.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и единственное, что удерживает полотенце, это наши тела, прижатые друг к другу. Я срываю полотенце, не позволяя своим губам оторваться от ее губ, прежде чем схватить ее за задницу и обернуть ее ноги вокруг себя. Она ахает, что быстро превращается в стон, когда мои губы путешествуют вниз по ее шее. Покусывая ее кожу, я получаю в награду тихий мяукающий звук, который каким-то образом делает мой член еще тверже. Я откидываю голову назад всего на мгновение, прежде чем наклониться вперед и медленно облизать круги вокруг ее сосков, которые твердеют под моими ласками.

Часть меня хочет ворваться в эту женщину, заявить на нее права и сделать ее своей единственным известным мне способом. Но есть что-то еще внутри меня, что-то чужое, пронзающее мое сердце, которое требует, чтобы я поклонялся ей. Скоро будет достаточно времени для насилия, которого я жажду. Отстраняясь, я смотрю в ее глаза и наблюдаю, как они расширяются, ее губы приоткрыты, она тяжело дышит. При этом зрелище настоящая улыбка озаряет моё лицо.

Она хочет того же, что и я.

Анна

Мое тело воюет само с собой, но я не могу отрицать, как сильно я хочу этого мужчину. Невероятно, насколько близки могут быть страх и желание. Может быть так лучше, и я должна здесь находиться и понимать, что игры и бег закончились. Проводить жизнь, скрываясь, притворяясь кем-то другим, это вообще не жизнь. Единственным сексуальным прикосновением, которое я когда-либо чувствовала от мужчины, была боль, преследуемая меня до сих пор. Он отстраняется, и я почти стону в знак протеста. Видя голод в его глазах, со мной что-то происходит, и я чувствую, как мои ноги непроизвольно сжимаются вокруг него. Я даже не знаю этого мужчину, только что встретила его, но все внутри меня кричит, что я хочу его.

Когда он начинает идти, мои ноги все еще обвиты вокруг его талии, я не смотрю, куда он меня несёт. Я не могу оторвать от него глаз, его темные глаза сверлят мою душу, его полная нижняя губа просит, чтобы ее укусили и пососали. Распутство, о существовании которого я не подозревала, растет во мне, и я делаю решительный шаг наклоняюсь вперед, чтобы прикоснуться к его губам, оставляя поцелуи от подбородка до шеи. Я слегка покусываю его, пока он не рычит:

— Сильнее.

Я не колеблюсь, прежде чем сильно сжать зубы на его шее, и он стонет от удовольствия. Звук пронизывает меня волнами удовольствия. Внезапно он кладет меня на какую-то кровать и стоит, глядя на меня сверху вниз. Я краснею, чувствуя себя разоблаченной, лежащей вот так, и инстинктивно двигаюсь, чтобы прикрыться. Его рука протягивается, чтобы остановить меня.

— Нет, — говорит он с гневом в голосе, прежде чем он смягчается, — никогда не закрывайся от меня. Я хочу всё для себя.

Я чувствую намек на улыбку на своем лице, любуясь, как этот грубый человек старается быть нежным для меня. Его кожа блестит от пота, но я даже не замечаю влажности в комнате из-за тепла моего тела. Мой взгляд падает на шрамы на его руках, и я открываю рот, чтобы снова спросить о “пламени”, но его губы оказываются на моих прежде, чем я успеваю. Мое тело, кажется, тает от его прикосновений, и мне требуется все, что у меня есть, чтобы мягко оттолкнуть его, держа за руку.