Чтение онлайн

Джон сделал, как было сказано.

Потом неловко показал: «Спасибо». И вышел.

Сорок пять минут спустя, Бутч стоял в дверях кухни, наблюдая за Мариссой, Мэри и Джоном. Все трое склонились над пояснениями к графикам взаимосвязанных агентств по обеспечению социальных услуг штата Нью-Йорк, Мэри применила подход ситуационного анализа, чтобы объяснить Мариссе, как все это работает, а Джон вызвался добровольно ей помочь.

Господи, жизнь у парня была тяжелая. Родился в туалете на автобусной остановке. Уборщица подобрала его и отнесла в католический приют. Затем он пытался ужиться с приемными родителями, которым до него нет никакого дела, после урезки бюджета Девы милосердной. Потом стало еще хуже: окончание школы и шестнадцатилетние. Бегство от системы. Жизнь в нищете, работа мойщиком посуды в центре города. Ему повезло, что он вообще выжил.

А Марисса, определенно, собиралась помогать таким детям как он.

Обсуждение продолжалось, и Бутч заметил, как изменился ее голос. Стал ниже. Отчетливее. Взгляд — острее, вопросы жестче. Она была невероятно умна, и у нее обязательно все получится.

Боже, как же он ее любил. И ему отчаянно хотелось быть тем, кто ей нужен. Тем, кто ее заслуживает.

Как будто по команде послышались шаги, и он почувствовал запах турецкого табака Ви.

— Роф ждет, коп.

Бутч ненадолго задержал взгляд на своей женщине.

— Пошли.

Марисса подняла глаза.

— Бутч? Мне очень хотелось бы посоветоваться с тобой по поводу полиции.

Она ткнула пальцем в график.

— Думаю, нам часто будет необходимо вмешательство правоохранительных органов. Роф рассмотрит вопрос о необходимости создания гвардии гражданских.

— Все что захочешь, детка. — Он старался запечатлеть в памяти ее лицо. — Просто дай мне немного времени.

Марисса кивнула, рассеяно улыбнулась и вернулась к работе.

Не удержавшись, он подошел и дотронулся до ее плеча. Когда она подняла глаза, он поцеловал ее в губы и прошептал:

— Я тебя люблю.

Ее глаза вспыхнули, он снова поцеловал ее и отвернулся. Боже, он чертовски надеялся, что это гребаное исследование родословной, покажет, что он представляет собой нечто большее, чем кучу скучного ирландского дерьма.

Бутч и Вишес поднялись в кабинет. В элегантной комнате, украшенной во французском стиле, никого не было, кроме Рофа… тот стоял у камина, положив огромную руку на каминную полку. Король смотрел на языки пламени с таким видом, будто переживал сильнейший мозговой штурм.

— Мой повелитель? — произнес Ви. — Мы вовремя?

— Да. — Роф поднял руку, на среднем пальце сверкнул черный бриллиант кольца. — Закройте дверь.

— Вы не возражаете, если я схожу еще за одной грудой мышц? — Ви кивнул в сторону коридора. — Я хочу, чтобы Рейдж был здесь и помогал держать копа.

— Хорошо.

Ви вышел из кабинета, Роф напряженно уставился на Бутча, его глаза горели, как факелы.

— Я не ожидал, что Дева-Летописица позволит нам сделать это.

— Я рад ее решению. Отличная новость.

— Ты понимаешь, на что подписываешься? Боль будет адская и если что-то пойдет не так, ты превратишься в овощ.

— Ви дал мне весь расклад. Я согласен.

— Просто надо было еще раз убедиться, — пробормотал Роф одобрительно. — Ты настроен решительно.

— А у меня есть выбор, хотелось бы знать? Нет. То, что я все тщательно обдумал, вряд ли мне чем-то поможет.

Двойные двери распахнулись, и Бутч бросил взгляд через кабинет. Волосы Рейджа поблескивали влагой после душа, на нем были изрядно потрепанные синие джинсы и черная толстовка, обуви на ногах не наблюдалось. Нелепо, но Бутч почему-то подумал, что даже ступни у этого мужчины были великолепны. Да, никаких там волосатых пальцев или грязных ногтей у Голливуда. Ублюдок был совершенством, с головы до ног.

— Господи, коп, — сказал он, — неужели ты реально намерен это сделать?

Бутч кивнул, Ви шагнул к нему и начал снимать свою перчатку.

— Снимай рубашку, приятель.

Бутч разделся до пояса, бросил рубашку на диван.

— Я могу оставить крест?

— Ага, расплавиться не должен. Вроде бы.

Ви сунул перчатку в задний карман, затем снял с бедер черный ремень и передал кожаную ленту Рейджу.

— Я хочу, чтобы ты зафиксировал эту штуку у него во рту, и держал ее так, чтобы он не сломал себе зубы. Но старайся ни в коем случае не притрагиваться к нему. Думаю, ты получишь хорошую порцию загара, находясь рядом.

Рейдж отступил, неожиданно их прервал стук в дверь.

Сквозь деревянные панели послышался голос Мариссы.

— Бутч? Роф?

Опять стук. Громче.

— Мой повелитель? Что происходит?

Бровь Рофа взметнулась вверх, он взглянул на Бутча.

— Я поговорю с ней.

Когда Роф открыл дверь, Марисса ворвалась в комнату. Она взглянула на руку Ви без перчатки и на голую грудь Бутча, и ее лицо стало белым как снег.

— Что ты с ним делаешь?

Бутч шагнул к ней.

— Мы собираемся выяснить, есть ли во мне хоть что-то от вашей расы.

Ее рот открылся. Затем она повернулась к Рофу.

— Прикажи им прекратить. Скажи им, что они не могут этого сделать. Скажи им…

— Это его выбор, Марисса.

— Это убьет его!

— Марисса, — сказал Бутч, — риск узнать, кто я, стоит этого.

Она повернулась к нему, ее глаза светились яростью. Повисла пауза. Потом она ударила его по лицу.

— Это за то, что тебе наплевать на себя.

Не переводя дыхание, она ударила его еще раз, звук пощечины эхом отразился от потолка.

— А это за то, что не предупредил меня, о том, что вы собираетесь сделать.

Боль вспыхнула на его щеке, запульсировав в такт сердцу.

— Парни, дайте нам минутку, — мягко сказал он, не отводя взгляда от ее бледного лица.

Братья исчезли, и Бутч хотел, было, взять ее за руки, но она отдернула их, обхватив себя.

— Марисса… Это единственный выход.

— Для чего?

— Есть шанс, что я могу быть тем, кто тебе нужен…

— А каким ты мне нужен? Ты мне нужен самим собой! И нужен мне живым!

— Это не убьет меня.

— Ну конечно, ты же уже делал это сотни раз, поэтому все знаешь наверняка. Какое облегчение.

— Я должен это сделать.

— Ты не…

— Марисса, — рявкнул он. — Хочешь поставить себя на мое место? Как тебе нравится мысль о том, что ты любишь меня, но я должен быть с кем-то другим, жить за счет другого, в то время как ты ничего не можешь с этим поделать, месяц за месяцем, год за годом? Тебе нравится думать о том, что твой любимый человек умрет первым, оставив тебя совсем одну? Тебе хочется быть человеком второго сорта в моем мире?