Чтение онлайн

Седой дёрнул щекой, вслух рявкнул:

— Чего глазеете? Разворачиваемся и летим дальше к городу.

Я хмыкнул, только начал разворачивать меч, как рядом с первым шаром вспыхнул второй. Огромный, яркий, ослепительно-белый с алым, словно истекающим кровью краем.

Лая впервые за долгое время подала голос охнув:

— Зона запрета техник. Сейчас она пойдёт вперёд и…

Седой мрачно закончил за неё, заглушив её слова:

— И накроет нас, судя по размеру. Вниз, живо вниз!

Я оказался самым медленным. Первыми вниз рухнула Лая и Властелины, следующими были Пиатрий и Агиш с Мираком. Я начал снижаться самым последним. Потому что сначала обдумал слова Седого, а только потом начал действовать.

Зоны искажения силы Неба всегда вложены друг в друга. Если сейчас до нас докатится зона запрета техник, то перед ней будет идти зона запрета полётов. Именно поэтому Седой приказал всем спуститься.

Когда этот запрет достигнет нас…

Пиатрий и я спуститься не успели.

Этот дарсов шар сиял в десятках ли от нас, а искажения силы Неба накатили уже через пять вдохов. Это с какой же скоростью изменялся мир вокруг нас? С какой скоростью смещалось его равновесие, если переделать недавние слова Седого?

Меч дёрнулся, завалился набок, перестав держать меня и защищать от ветра.

Я изогнулся в воздухе, коснулся его рукой, убирая в кольцо. Следом идёт зона запрета техник и будет очень нехорошо, если артефакт старшего Тизиора разрушится, когда сила в его накопителях сойдёт с ума, следом за мечом последовали и артефакты с шеи.

Затем я раскинул руки, выпрямляя тело и разворачиваясь лицом к земле.

Нужно торопиться, упасть с такой высоты без техник это, по сути, умереть. Придётся действовать опасно, чтобы выиграть время.

Рывок. Рывок к земле, к скудной серой земле, смешанной пополам с песком.

Двадцать шагов до земли.

Ещё раз толкнуть силу в меридианы, ещё один Рывок, только на этот раз короткий и к небу, спиной вперёд, чтобы погасить скорость падения.

Земля ударила в руки, но несильно.

Мгновение и я уже на ногах.

В двух десятках шагов грохнулся Пиатрий. Приземлился намного хуже меня, но живой, я отлично вижу его печати.

— Артефакты! — заорала Лая. — Орзуф, не стой столбом, артефакты долой с себя.

Седой ожёг меня взглядом, крутнулся, каким-то знакомым жестом махнул перед собой.

Мне понадобился вдох, чтобы понять, что его глаза глядят на что-то невидимое перед ним. Карта. Он открыл перед собой карту из жетона. Вот что я вижу перед собой.

Седой ещё чуть повернулся, ткнул рукой, указывая направление:

— Туда. Живо. Живо, я говорю!

Лая и её отряд торопливо рванули в ту сторону:

— Да-да, — на бегу выпалила Лая. — Мы слишком близко к шару Бедствия, големы догонят нас.

Следом за ними рванул Браут, затормозил, едва над его головой вспыхнули символы, перевёл на меня лицо с трясущейся челюстью:

— Гос-сподин, быстрей. Бежим, бежим! Здесь големы завалят нас числом. Наша единственная надежда спастись от этого сдвоенного Бедствия — выбраться за зону запрета техник.

В это мгновение меня шатнуло, заставило со стоном втянуть в себя восприятие Предводителя. На нас накатило новое искажение силы Неба — запрет техник. В три шага я добрался, наконец, до Пиатрия, вздёрнул его на ноги.

— Ох!

Я глянул на его многострадальную ногу, ткнул ему в ладонь фиал, сам же вцепился в другую руку.

— Орзуф…

Я уже не слушал его, я уже был внутри его тела.

Не думаю, что мои догадки окажутся неверными.

Мгновения короткого полёта через чужое тело и вот я замираю у тумана раны. Пиатрий ногу не сломал, но повредил, вплоть до трещины. Сжатое сияние лечебной техники упало на туман раны раз, другой, третий, стирая его из черноты тела.

Достаточно.

Моргнув уже в настоящем мире, я дёрнул Пиатрия:

— Бегом. Бегом!

Он выронил уже пустой фиал, заковылял за остальными, с каждым шагом опираясь на повреждённую ногу всё уверенней.

Хорошо, что Лая была ранена в руку, впрочем, будь даже иначе, я справлюсь с такой мелочью, только что проверил.

Мою уверенность тут же стёрла мысль Седого:

— Малец, быстрей, иначе мы рискуем сдохнуть в этих гарховых землях Ян.

Ладно. Я тряхнул головой. Ладно. Дохнуть я не собираюсь. Толкнул мысль ко всем сразу:

— Сколько этих дарсовых големов прибежит? Не могут же они все бежать в одну сторону?

Первой ответила, как это ни удивительно, Лая:

— Конечно, не могут.

Следом за ней торопливо буркнул Мирак:

— Мы раз попадали в Бедствие, его сигнал был в несколько раз меньше, и то их там были тысячи. Тысячи!

Меня не впечатлило то число, что он выкрикнул, зато задело другое. Я даже переспросил:

— Помнится, когда в прошлый раз мы сидели у костра, ты это слово произносил чуть менее, — на миг замялся, подбирая слово, — пафосно. А сейчас прямо-таки с придыханием — БЕДСТВИЕ!

Он обернулся через плечо, зло сузил глаза:

— С твоим Возвышением, неужели ты не видишь размера шара? Одно дело, когда заденет пять-десять отрядов идущих, другое дело, когда накроет все земли одного из союзов. Тысячи…

— Да-да, тысячи големов…

Он тоже перебил меня:

— Тысячи идущих погибнут! Чем тебе это не Бедствие?

Я прикусил язык и задумался. Хотя всё равно происходящее меня то ли злило, то ли раздражало, то ли бесило, то ли разочаровывало. Скорее, всё же последнее. В тюремных Поясах Бедствием наказывают Стражи. Здесь Бедствием идущие наказывают себя сами. Там на беззащитные земли приходят сектанты. Здесь на жадных идущих нападали стражи давно погибших Древних. Нет, скорее злит.

— Сами виноваты, — закончил мои размышления Седой. — Я же говорю — делаете всё не по уму, а потом ищете виновных.

Мирак осторожно заметил:

— Я ничего не ищу, старший.

— Ну не ты, так другие. Те, что выберутся живыми оттуда. Будут орать — да мы себе лазили по руинам, резали травы, убивали Зверей, а тут шар, а тут Бедствие и у моей подруги оторвало ноги, она умерла на моих глазах, вот, вот на мне ещё остались следы её окровавленных пальцев!