Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога
Шрифт:
— Вот и всё, — сказал Валентайн, заканчивая рисовать на мне знаки.
Я ужасно замёрзла, из окна тянуло арктическим холодом. Кожа покрылась мурашками, меня немного трясло. Валентайн оглянулся на распахнутое окно, кивнул и повернулся ко мне:
— Ну что, ты готова?
Я не успела ответить, как он прижал ладонь к моему животу, и волны тепла потекли по моему телу. Нарисованные на коже знаки вспыхнули, когда первый луч солнца показался над лесом. Тёмно-красная кровь свернулась и превратилась в разноцветную пыль, испарившуюся с моей кожи. Меня бросило в жар, на коже выступил пот.
Валентайн сел рядом со мной, глядя на меня торжествующим взглядом. Он выглядел немного уставшим, словно использовал большую часть своей магии.
— А теперь выпей вот это, — он протянул мне стеклянный флакон со светящейся жидкостью.
Обман зрения, наверное, но на свет она казалась радужной, будто хвост единорога.
— Слёзы единорога, — сказал Валентайн. — Большая редкость в любом из миров. Выпей всё до последней капли.
Когда я справилась, он обнял меня. Заглянул мне в глаза и сказал, что сейчас — самое время заняться любовью.
— А через девять месяцев проверим, как сработало наше с тобой волшебство.
Эпилог
Моего сына зовут Йохан. По-нашему — Ванечка. Он прекрасный малыш, весь в папу, такой темноглазый и темноволосый. И сообразительный, такой умница, хотя ему всего год с небольшим. Его магия проснулась очень рано, он уже научился поднимать игрушки силой мысли. Из-за этого с присмотром за ним у нас всех много хлопот.
За Ванечкой смотрят две няни, когда он капризничает или озорничает, зовут меня на помощь. Только я могу его угомонить.
Несколько взмахов рукой, и парящие под потолком игрушки, книжки, тарелки и ложки оказываются на своих местах. Ванечка хмурится, но быстро смиряется. Он знает, что магия его мамы сильней. Иногда, бывает, всё равно спорит со мной, и тогда в детскую заглядывает Валентайн — научить наследника уму разуму.
Ванечка папу обожает. Иногда мне кажется, он озорничает лишь для того, чтобы видеть папу почаще. И тогда я беру малыша на руки, иду в кабинет или библиотеку, или учебный зал — где бы ни был Валентайн, чем бы ни занимался, он всегда нам рад. И я вижу, что он гордится нами — своим наследником и обретшей магию, как он всегда говорит, самой восхитительной и прекрасной женой.