Чтение онлайн

— Ты хорошо двигаешься. Даже когда нервничаешь.

— Я старалась.

— Не старайся. Просто делай. — Она говорила быстро, будто заранее знала, что не хочет затягивать. — Ты не из тех, кого надо жалеть. Это… раздражает. Но и заслуживает уважения.

Я не знала, что ответить.Не «спасибо». Не «ты тоже».Просто кивнула. И, прежде чем отвернуться, сказала:

— Я не враг тебе, Софья. Даже если ты иногда этого хочешь.

Она чуть дернулась. Как будто слова ударили не по лицу, глубже.

— Не уверена, что умею в «не врагов», — прошептала она, и тут же ушла, не дожидаясь ни прощания, ни реакции.

Я осталась стоять.В коридоре всё было как раньше. Только я, уже нет.

Дома было почти темно. Солнечный день уже прошёл, и комната дышала серым сумраком, мягким и вязким, как тёплый плед. Я сняла куртку, бросила сумку у двери. Шум ключей, стук каблука по порогу, тихое щелканье выключателя.

Пусто. Никого.

На кухне чашка, оставленная кем-то утром. Половина яблока, потемневшего на тарелке. Что-то родное в этом в следах чьего-то присутствия, даже если никого рядом нет.Я прошла в комнату, села на кровать, оперлась на руки.Мозг всё ещё прокручивал её голос. Сухое «извини». Усталая честность: «Не уверена, что умею в „не врагов“».

Я вдруг поняла, это было не про нас. Это было про неё. Она не прощает не потому, что не хочет, а потому что не умеет.Это страшнее, но понятнее.

Телефон завибрировал. От Сеньки пришло голосовое.Я нажала не сразу. Сначала просто держала телефон в руке, прислушиваясь к себе к тишине в груди. Потом всё-таки включила.

— Эй. Это я. У нас тут тренировка пошла по второму кругу, тренер свихнулся но, знаешь, я вдруг подумал: у нас же с тобой был план на день, когда всё становится немного хуже. Помнишь?

— Шоколад, плед и мультик.

— Только не какой-нибудь там грустный арт-хаус. Только хэппи-энд.

— Короче. Если день не очень делай, как мы говорили. Или позвони. Просто скажи: «план Б». Я пойму.

Тихо.

Я рассмеялась коротко, в нос, чуть в горле першит. Потому что это был он. Потому что он помнит.

«План Б»

Я встала, пошла на кухню. Взяла плитку шоколада из ящика. Потом вернулась, зарылась в плед.И наушники.И тот самый дурацкий мультик, где у всех всё хорошо, и даже злодей становится милым, когда его кормят печеньем.Я не звонила.Но набрала:

«План Б в силе.Спасибо, что ты рядом. Даже когда далеко» Отправить.И только тогда выключила свет.

Утром студия была особенно пустой, в ней звенела не тишина, а ожидание. Кто-то потягивался у станка, кто-то лениво прокручивал разогрев в голове. Я пришла раньше обычного. Не из старания просто не хотела ни с кем пересекаться в коридоре.

Я переобулась, встала к станку. Потянула носок, медленно, не торопясь, как учили дыхание, движение, пауза. Всё должно быть в балете, и в жизни в равновесии. Хотя бы внешнем.

В зале появилась Полина Михайловна. Без «здравствуйте», без громких слов. Прошла, оглядела нас взгляд строгий, но внимательный. Она всегда видела больше, чем хотелось бы.

— Начинаем с позиции. Медленно, с контролем. Без фокусов, — бросила она, подходя к магнитоле.

Музыка пошла мягкая, размеренная. Я сосредоточилась на движении.Через несколько минут её голос рядом.

— Колено подтяни. Ты лучше можешь.

Я кивнула. Почти не дыша, продолжила.Когда упражнение закончилось, Полина Михайловна прошла мимо, но вдруг остановилась рядом.

Не глядя на меня, тихо сказала:

— Быть на виду, это не только про сцену. Это про то, как ты идёшь по залу, когда все молчат. Идёшь уверенно уважают.Идёшь честно начинают слушать.

Я подняла глаза.Она не улыбалась. Но в голосе было нечто тёплое. Как похлопывание по плечу, только словом.

— Не поддавайся на мелкое. У тебя другое. Глубже.

И ушла, будто ничего не произошло.

А я осталась, с расправленными плечами и новым чувством внутри. Не гордости. Не даже радости. А спокойного, ровного знания: кто-то рядом видит. Не из жалости. Не из долга. А потому что есть за что.

В зале стало тише. Полина Михайловна вышла, оставив нас с пятиминутным перерывом. Кто-то сразу сел на пол, разминал лодыжки, кто-то пролистывал телефон. Я стояла у стены, глотая воду маленькими глотками не от жажды, а чтобы занять руки.

— Держишься, — негромко сказала Лида, проходя мимо.

Она не остановилась, даже не посмотрела на меня. Просто кинула короткое «держишься» будто комментировала погоду.

Но это было важно.Я едва заметно кивнула ей вслед.На скамейке у окна кто-то поставил бутылку воды. Не свою, рядом с моей.

Я обернулась. Вика.

Она не сказала ничего. Просто села рядом и завязала волосы в пучок.Присутствие как знак, что не отвернулись.

Софья стояла у зеркала. Подтягивала резинку на поясе, что-то тихо говорила себе под нос. В какой-то момент взглянула на меня быстро, не дерзко, не вызывающе. Просто взгляд.

И тут же отвернулась.Не перемирие.Но и не война.

Я сделала глоток. Откинулась к стене.Пять минут.Но как будто дышать стало легче.

Упражнения закончились почти незаметно не было резкого «всё», не было хлопка по ладоням. Просто музыка оборвалась на полувздохе, и Полина Михайловна выключила магнитолу.

— На сегодня достаточно. Не бегите сразу вытянитесь, закройте тело, — сказала она, проходя мимо нас.

Мы начали расходиться по залу, делая привычные завершающие потягивания. Колени, голеностоп, спина. Кто-то уже натягивал кофты, кто-то снимал пуанты.

Я задержалась у станка. Молча делала наклоны, не ради формы, а чтобы хоть немного остаться в этой тишине. Она сегодня не давила. Скорее поддерживала.

— Ты выровнялась, — сказала Полина Михайловна, вдруг оказавшись рядом.

— В движении это видно.

Пауза.

— Продолжай.

И ушла.

Сердце дернулось не от страха, а от того, что в её голосе не было ни капли сомнения. Ни «если», ни «может быть». Только «продолжай».

Я собрала вещи. В коридоре лёгкий гул голосов. Девочки обсуждали что-то чужие курсы, сериалы, мюзикл, который кто-то хочет посмотреть.

Лида кивнула мне у выхода:

— Если на следующей неделе захотим кофе после занятия ты с нами?

Она сказала это не громко. И не как приглашение «из вежливости». А как… включение.