Чтение онлайн

– Тогда бежим! Может, они ещё потеряют наш след!

– Ваше превосходительство, мы их засекли.

– О! О! Какая новость! И где же?

– Координаты:…широты,…долготы.

– Постойте, это же самый берег!

– Так точно. Возле рощи Эллема, ваше превосходительство. Он и сообщил.

– Чёрт возьми, почему же он их не взял?!

– Насколько я понял, там пришлось бы вести огонь на поражение, а господин Эйбрахам, я помню, передавал Эллему очень строгие наставления, ваше превосходительство.

– Понятно. Что ж, можете идти, адъютант. Пришлите мне копию рапорта Эллема – просто поразительно, не ждал я такого от эльфов! – и свяжитесь с Эйбрахамом. Да! Дайте целеуказание Чёрному Ивану. От него, кстати, что-нибудь было?

– Так точно.

– Но почему же не доложили?!

– Обычный confirmation receipt [27] . Он продвигается примерно в том же направлении.

– Отлично. Передайте Эллему, чтобы не связывался с этой троицей и поторопите Чёрного. Что-нибудь еще?

– Так точно. Я сделал выписку из сообщения Эллема – то, что касается интересовавшей вас неведомой зверушки, спутника нашей парочки.

– Любопытно. Выведите файл. Так-так. Не может быть. Не может быть. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

– Эльфы не ошибаются в таких делах, ваше превосходительство.

– Не ошибались до недавнего времени! А сейчас, когда все пошло прахом, когда мы едва не подняли на воздух полконтинента, закольцовывая вектор динамической структуры, всё может быть! Нет, нет, не верю! Как могли Ведуны дойти до такого?

– Ваше превосходительство, вы сами не раз говорили, что Дромок отличается немалыми способностями.

– Но то, что он сделал сейчас, выходит за все рамки! Это просто немыслимо! Тут надо тщательно разобраться. Отправьте нарочного к Эллему. Пусть выяснит все досконально. И – к Дромоку. Всё ясно?

– Так точно, ваше превосходительство.

Джейана проверила трижды – нет, эльфы за ними не гнались. Это племя никогда не враждовало с кланами, напротив, помогало. Однако где же вечно скрывавшая Звёздный Народ завеса тайны? Заколдованная эльфийская роща, куда путь открывается лишь избранным, сама подвернулась странникам. Никаких магических барьеров, никаких преград. Да ещё и сама роща прямо-таки источала чародейство.

– Может, всё это обман? И никакие это не эльфы, а злобный морок? – предположила Джейана. Расставаться с красивыми сказками нелегко даже лучшим из ворожей.

– Морок, не морок, а смотри, что с Бу сделалось, – мрачно заметил Твердислав.

Спутника их, казалось, снедает вечный страх. Он тащился следом, низко опустив голову, и порой даже натыкался на деревья. От каждого оклика Бу вздрагивал, словно ему копьё вгоняли в хребет. Глаза его постоянно слезились, руки-лапы тряслись, он перестал отвечать даже «нет» и «да». Ничего добиться от него так и не смогли. Грозить такому силачу мечом более чем глупо, магия перед ним пасует – от него можно узнать только то, что он сам захочет сказать.

Но, так или иначе, надо было идти дальше. Задержались – пока Твердислав мастерил луки и стрелы. Пищу здесь можно было добыть только охотой.

Обход холмистой гряды занял целых четыре дня. Опасаясь засад и подвохов, Твердислав держался подальше от её склонов.

Но вот наконец перед глазами снова морская гладь, под ногами – сыпучий песок, и трое путников вновь бредут на юг, вдоль края соснового бора, что подступал здесь почти к самой воде.

Бу лучше не становилось. Казалось, он потерял всякий интерес к жизни. Шел куда прикажут, но, что хуже, полностью утратил бдительность. Теперь по ночам он погружался в какие-то свои грёзы, и никакие слова на него не действовали.

– Хотел бы я знать, что ему наговорили эти лесные выскочки! – бурчал Твердислав, но сделать всё равно ничего не мог.

После трёх дней пути они заметили впереди сторожевые вышки приморского града.

Всё время, пока длились описываемые события, Чарус тоже тащился на запад. Трудно сказать, что влекло его туда. Наверное, тяжко было видеть каменные лица клановичей Лайка-и-Ли, его соседей, – все эти кланы Чарус знал, имел там приятелей, которые теперь первыми орали ему «убирайся прочь!» и вскидывали самострелы.

Жизнь Чаруса теперь не охраняли никакой закон, обычай или уложение. Попадёт случайная стрела, сдавит ногу охотничья ловушка – значит, так судил Великий Дух. Значит, такова кара попытавшемуся раздуть пожар погибельной междуусобной распри.

Ни огня, ни угла, ни подмоги. Ни инструментов, ни оружия, ни припасов. С судилища Чарус вышел хорошо, что не нагой. Всё пришлось делать самому – мысль о том, чтобы украсть, даже не пришла ему в голову.

Однако если птицу ещё можно сбить тупой стрелой из кое-как выломанного лука, где тетива – из надерганных нитей рубахи, то с серьёзным врагом так не совладаешь. Чарус лишился всей магии, даже самой простой и безобидной, доступной даже шестилеткам; разводить огонь приходилось трением, потом кое-как, намучившись сверх всякой меры, парень нарыл глины, слепив кособокий горшок для углей. Всё, как у самых первых людей, только-только сотворенных Великим Духом.

Нудная, тягостная, беспросветная жизнь. То, с чем раньше справлялся играючи, теперь отнимало часы. На одном месте Чарус не задерживался – здесь, на юге, охотничьи угодья различных кланов вплотную примыкали друг к другу, и ни один из них не желал видеть проклятого чужака на своих землях. Кроме того, приближалась осень, а с ней – холода и ненастье. Добывать дичь станет ещё труднее, кончатся грибы, и тогда уже не согреешься ночью у костерка. Наверное, самым простым и лёгким исходом было бы просто лечь и тихо помереть от голода и жажды (эта смерть, слышал Чарус, как будто бы не из очень мучительных), но именно когда жизнь повисла на волоске, вдруг отчаянно захотелось остаться в живых. И – посчитаться кое с кем. Начиная от проклятой Фатимы и кончая – страшно вымолвить! – Учителем. Наставник, на которого все молились, живое воплощение Великого Духа на земле – так поступил с ним! Обрек на нескончаемые скитания, когда убита всякая надежда, что порой бывает горше смерти.

Мысли Чаруса что ни день становились всё кровожаднее и страшнее. В памяти неожиданно оживали самые жуткие из рассказов Учителя – о том, как жгли, вешали, рубили головы, четвертовали, сажали на колы, закапывали живьём в землю, бросали на съедение диким зверям. В этих мечтах несчастный изгнанник находил краткое успокоение. Он отлично понимал, что ему никогда не совладать с Учителем, скорее всего он, Чарус, уже никогда не увидит Наставника, однако это лишь распаляло воображение. Начавшись с не слишком сильной обиды и даже признания известной обоснованности приговора, неприязнь переросла в ненависть, сделавшую Чаруса опаснее самых страшных хищников из Ведуньих стай.

Это произошло незаметно, но довольно быстро. На сородичей Чарус не имел зла, но вот на Учителей – ого-го. Сперва он хотел посчитаться только с одним из них, Наставником клана Твердиславичей; однако потом появилась очень здравая мысль: а остальные чем лучше? Такие же гниды и обманщики. Нет, нет, всё их змеиное племя надо извести, а кланы и без них смогут жить не хуже.

Вопрос только в том, как именно осуществить этот выдающийся во всех отношениях План.

Как ни странно, ненависть к изгнавшим его Учителям не породила приязни к племени Ведунов. Дни сменялись днями. Чарус шёл на закат. Он не знал этого, однако лишь ненамного отстал от Твердислава и Джейаны. В свой черед море открылось и ему.