Чтение онлайн

Они уже нашли нас.

Кенджи отстает, спотыкается, спеша за нами на остатках адреналинового всплеска. Мы забегаем в узкий переулок, и он резко приваливается к стене.

— Мне очень жаль, — запыхавшись, выдавливает он. — Я не могу… Вы можете бросить меня…

— Мы не можем оставить тебя, — кричит Адам, осматриваясь, впитывая окружающую нас среду.

— Это мило, братан, но все в порядке…

— Нам нужно, чтобы ты показал, куда нам идти!

— Вот дерьмо…

— Ты сказал, что поможешь нам.

— Я думал, что ты сказал — есть танк.

— Если ты не заметил, то у нас произошло неожиданное изменение планов.

— Я не могу идти в ногу с вами, Кент. Я едва могу ходить.

— Ты должен попробовать.

— Повстанцы на свободе. Они вооружены и готовы к стрельбе. Объявляется начало комендантского часа. Каждый обязан вернуться в свой дом немедленно. Повстанцы на свободе.

Они вооружены и готовы к стр…

На всех улицах гремит объявление через громкоговорители, наши прижавшиеся друг к другу тела в узком переулке становятся заметными. Некоторые люди видят нас и начинают кричать. Звук приближающихся сапог становится все громче. Выстрелы сбивают с толку.

Мне требуется всего минута, чтобы проанализировать окружающие здания и понять, что мы не в основном жилищном поселке. На улице, где живет Джеймс, нет регулируемых дорог: ряд заброшенных офисных зданий, теснящихся близ друг друга, остатки нашей старой жизни. Я не понимаю, почему он не живет в огражденном поселении, как все остальное население. У меня нет времени на то, чтобы выяснить, почему тут только две возрастные группы — пожилые люди и сироты — и почему они брошены на эту незаконную землю вместе с солдатами, которых не должно здесь быть. Я боюсь искать ответы на собственные вопросы, и сейчас больше всего я опасаюсь за жизнь Джеймса. Я осматривалась, пока мы бежали, и бросала взгляд на его маленькое тело в сильных руках Адама.

Его глаза так сильно зажмурены, я уверена, что до боли.

Адам ругается себе под нос. Он выбивает первую же дверь, что мы находим в заброшенном здании, и кричит, чтобы мы следовали за ним.

— Мне нужно, чтобы ты остался здесь, — говорит он Кенджи. — Возможно, я сошел с ума, но мне нужно, чтобы Джеймс остался здесь с тобой. Мне нужно, чтобы ты следил за ним. Они ищут Джульетту и меня. Они даже не ожидают увидеть вас двоих.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Кенджи.

— Мне нужно угнать автомобиль. Потом я вернусь за вами. — Джеймс даже не протестует, когда Адам ставит его на пол. Его маленькие губы белы. Его глаза широко открыты. Руки дрожат.

— Я вернусь за тобой, Джеймс, — снова повторяет Адам. — Я обещаю.

Джеймс кивает снова и снова, и снова. Адам целует его в макушку, тяжко и быстро. Кидает наши сумки на пол. Поворачивается к Кенджи.

— Если ты позволишь с ним чему-либо случиться, я тебя убью.

Кенджи не смеется. Он не хмурится. Он делает глубокий вдох.

— Я позабочусь о нем.

— Джульетта?

Он берет меня за руку, и мы исчезаем на улицах.

Дороги заполнены людьми, спасающимися бегством. Мы с Адамом спрятали оружие за поясами штанов, но наши дикие глаза и порывистые движения, кажется, выдают нас. Все сторонятся нас, бросаются в противоположные стороны, некоторые пищат, кричат, плачут, бросают вещи, что были в руках. Но среди всех этих людей в поле моего зрения не попадает ни одна машина. Они, похоже, редки, особенно в этой части.

Адам толкает меня на землю, когда пуля пролетает мимо моей головы. Он выбивает другую дверь, и мы бежим через руины к другому выходу, попадая в лабиринт, что раньше был магазином одежды. Выстрелы и звуки шагов уже близко. Там, похоже, не менее сотни солдат, преследующих нас, они собраны в разные группы и разбросаны по разным районам города, готовые захватить и убить.

Но я знаю, что меня они не убьют.

Я беспокоюсь за Адама.

Я стараюсь держаться как можно ближе к его телу, уверенная, что Уорнер приказал им вернуть меня живой. Мои усилия, однако, слабы, и это в лучшем случае. Адам выше и сильнее, так что с легкостью закрывает меня. Любой человек, отлично стреляющий, может попасть в него.

Они могут выстрелить ему прямо в голову.

Прямо передо мной.

Он поворачивается, чтобы сделать два выстрела. Один — мимо. Другой вызывает сдавленный крик. Мы по-прежнему бежим.

Адам ничего не говорит. Он не говорит мне быть храброй. Он не спрашивает меня, в порядке ли я, страшно ли мне. Он не предлагает мне никаких поощрений и не уверяет, что с нами будет все в порядке. Он не говорит мне оставить его и спасти себя. Он не говорит мне, чтобы я присмотрела за его братом, если он умрет.

Этого не нужно.

Мы оба понимаем реальность нашей ситуации. Адам может быть застрелен прямо сейчас.

Я могу быть схвачена в любой момент. Это здание может неожиданно взорваться. Кто-то, возможно, обнаружил Кенджи и Джеймса. Мы все можем сегодня умереть. Факты очевидны.

Но мы знаем, что должны хотя бы попытаться спастись.

Потому что движение — единственный способ выжить.

Пистолет скользит в моих руках, но я все равно пытаюсь удержать его. Ноги вопят от боли, но я бегу еще быстрее. Легкие разрывают грудную клетку пополам, но я все равно заставляю их усваивать кислород. Я должна продолжать двигаться. Нет времени на человеческие недостатки.

Пожарную лестницу в этом здании, похоже, невозможно найти. Ноги стучат по кафельному полу, руки ищут в мрачном свете выход, хоть какой-то доступ на улицу. Это здание больше, чем мы ожидали, массивное, с сотнями возможных направлений. Я понимаю, что это, должно быть, было складом, а не просто магазином. Адам бросается к перевернутому столу, тянет меня за собой.

— Не будь глупцом, Кент, ты не можешь бегать вечно! — кричит кто-то. Источник голоса более чем в десяти метрах от нас.

Адам сглатывает. Сжимает челюсть. Люди, что пытаются убить его, когда-то обедали с ним. Ездили с ним. Жили с ним. Он знает этих парней. Интересно, делает ли это знание все только хуже.

— Просто отдай нам девушку, — добавляет новый голос. — Просто отдай нам девушку, и мы не будем стрелять в тебя. Мы сделаем вид, что упустили тебя. Уорнер хочет только девушку.

Адам тяжело дышит. Он перехватывает пистолет покрепче. Высовывает голову на долю секунды и стреляет. Кто-то падает на пол, кричит.