Чтение онлайн

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Мы справимся со всем, когда придет время. Ты не против, что Адриан будет называть тебя так?

Она закусила уголок нижней губы, ее глаза изучали мои. По ее лицу всегда очень легко понять, о чем она думает, но сейчас я не в состоянии сделать это.

— А ты? Он же твой сын, Ремингтон. Ты должен решить это.

Наши взгляды встретились, понимая друг друга без слов. Она выглядела такой уверенной, и я заподозрил, что ей это необходимо. Я видел, как ее манера вести себя менялась, когда она была с Адрианом. Выглядело это так, словно все остальное вокруг меркло. Я был несправедлив к своему сыну. Ему нужно это — женщина, которая будет отчаянно любить его, и которую он будет любить — кто-то, кого он сможет называть мамой. Любому ребенку нужен кто-то наподобие Селены, милый и легко отдающий свою любовь, но это вовсе не означает, что я могу позволить ей взвалить на себя такую ответственность. Я долго изучал ее лицо, пытаясь найти знак, который подскажет мне, что она не уверена в своем решении, но увидел только неукротимость, появившуюся в результате решения, которое она уже приняла.

В конце концов, я кивнул и притянул ее в кольцо своих рук, прижимаясь к ее спине и повторяя ее позу. Я просто держал ее. Затем кое-что пришло мне в голову. Несмотря на то, что моя потребность оказаться внутри нее сейчас так же сильна, как и в первый раз, когда я увидел ее, просто обнимая ее, я ощущаю другой вид спокойствия. Не могу объяснить это.

Не хочу давать этому определение.

Селена

Я проснулась, ощущая тревогу, безнадежность и пустоту. Мне было трудно дышать, и, казалось, комната давит на меня. Сердце болело, и я чувствовала себя так, будто за ночь из него вытекла вся кровь, хотя я и провела большую часть ночи, свернувшись в объятиях Ремингтона.

Пот заструился по вискам и всему телу, делая влажной мою ночную рубашку, и я задрожала.

Ох, Боже, только не сейчас. Не может быть, чтобы у меня случился приступ панической атаки, когда Ремингтон лежит рядом со мной. Последний приступ был полгода назад и до жути напугал всю мою семью. Я тогда жила с родителями и сестрой и внезапно начала задыхаться.

Я оглянулась через плечо на Ремингтона, его освещал лунный свет, струящийся из окна. Он спал, слегка приоткрыв рот. Я медленно убрала его руки со своей талии. Они слегка сжались, но затем снова расслабились. Волна тошноты поднялась к горлу, и я помчалась в ванную. Вцепилась руками в раковину и меня начало выворачивать наизнанку, но из меня ничего не вышло. Я снова попыталась, слезы жгли глаза. В итоге колени подкосились, и я рухнула на пол. Боже, я умираю. Нужно выйти из замка. Мне нужен воздух. С губ сорвались громкие всхлипывания. Даже не знаю, почему заплакала, но слезы текли и текли. Я вспомнила ночь, когда случился последний приступ много месяцев назад, тогда мама обнимала меня и укачивала. Она сказала мне, что слезы — это способ очистить сердце от сердечной боли и страданий. Тем не менее, в этот раз ощущения были хуже, чем той ночью, и я не знаю, выдержит ли мое сердце.

Я задрожала, меня бросало то в жар, то в холод, и я стонала. Подтянула колени к груди и старалась делать глубокие вдохи, как меня учила терапевт.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Дыхание замедлилось, но я по-прежнему дрожала и мне было холодно. Я нуждалась в тепле, но вряд ли смогла бы добраться до душа.

Посчитает ли Ремингтон меня слабачкой, если я разбужу его?

Почему-то мне стало все равно. Он уже видел меня слабой и уязвимой в тот момент, когда я рассказывала ему, как потеряла ребенка. Он понимает, каково это быть в ужасе, парализованной от страха.

— Р-Ремингтон, — позвала я, стуча зубами. Я снова выкрикнула его имя, но мой голос был слишком тихим. Меня снова затошнило и я повернулась набок, так как у меня не было сил, чтобы встать.

— Селена? Боже мой, что случилось?

— Т-так холодно, — простонала я. — Мне так жаль, что я разбудила тебя…

— Ш-ш-ш, — он присел рядом со мной, обнял и прижал к своему горячему телу. — Сделай глубокий вдох.

— Сделала.

— Еще раз. Медленно.

Я сделала, как он сказал, наполняя легкие воздухом и выдыхая его. Он поглаживал меня рукой по спине и по рукам, и я начала согреваться рядом с его телом, мои мышцы расслаблялись с каждым вдохом.

— Подожди здесь. Я пойду включу душ.

Я кивнула, но как только он отошел, мне сразу же стало не хватать его тепла. Спустя минуту он вернулся и протянул ко мне руки. Я встала и Ремингтон, приподняв меня, шагнул в душ. Поставил меня на ноги, сел и притянул к себе на колени.

— Лучше?

— Да, спасибо, — несколько минут горячая вода стекала по нашим спинам, а затем я прошептала, — прости за это.

— Не стоит извиняться за то, что не можешь контролировать. Что произошло?

Я рассказала, что случилось, затем потерла глаза и вяло ему улыбнулась.

— Это та разновидность сумасшествия, с которой тебе придется иметь дело, если ты останешься со мной. Я не в порядке, Ремингтон. Иногда я до такой степени не в порядке, что не могу понять, где лево, а где право.

Он наклонил голову и встретился со мной взглядом.

— Не вижу ничего сумасшедшего. Напротив, я вижу сильную женщину. Жизнь неоднократно преподносила тебе тяжелые испытания, но ты все равно выстояла.

Я усмехнулась, и этот звук напоминал нечто среднее между рыданием и смехом.

— Постоянно спрашиваю себя, почему я не встретила тебя раньше.

— Потому что, как и все в жизни, так было задумано. Жизнь не объясняет нам ничего. Она просто дает и берет. Жизнь — сучка.

Он еще долго держал меня в объятьях, уговаривая глубоко дышать, а сам бормотал нежные слова, подбадривая меня и отвлекая.

Мы вышли из душа и вытерлись. Завернув нас в полотенца, Ремингтон уложил меня на кровать, ушел на кухню и вернулся, держа кружку, наполненную какой-то жидкостью, от которой поднимался пар.

— Выпей это. Не спеши.

Я приняла у него кружку, прижала ее к губам и подула, прежде чем сделать глоток. Ромашковый чай. Он одобрительно кивнул мне, чтобы я сделала еще глоток. Когда я сделала еще несколько глотков, он забрал у меня кружку и поставил ее на ночной столик. Подошел к шкафу и вернулся, неся две футболки и пару трусов-боксеров.

Я оделась и посмотрела на него.

— Как ты догадался про чай?

Он пожал плечами.

— Моя мать заваривала его для меня раньше. Она говорила, что он лечит тоску, — он нежно улыбнулся. Я кивнула и улыбнулась ему, укрываясь простыней. — Никогда не думай, что ты слабая, Селена. И пожалуйста, запомни, что ты можешь разбудить меня в любой момент, хорошо? — прошептал он мне на ухо, когда улегся рядом со мной и прижался грудью к моей спине.

Я кивнула и прижалась к нему, впитывая тепло его тела. Ремингтон в одинаковой степени очаровывает, балует, бросает мне вызов, утешает и занимается со мной любовью. Черт, я снова плачу. Довольно ошеломляюще, если думать об этом слишком много, поэтому я отказываюсь зацикливаться на этом.

— Спасибо тебе за все, — прошептала я в темноте. Он отбросил волосы с моего плеча и поцеловал прохладную кожу, крепче обнимая меня за талию.

Я лежала там, в его объятьях, дышала и обдумывала свой приступ. Мой терапевт предупреждала меня, что хотя приступов стало меньше с годами, они все равно могут случаться и причиной им может послужить что-то столько простое, как улыбка ребенка или беременная женщина. Скорее всего, вопрос Адриана спровоцировал приступ.