Чтение онлайн

Князь Иван, общительный от природы, скоро и в Березове завел не только знакомство, но даже дружбу с офицерами местного гарнизона и с теми, которые наезжали в Березов, а также с духовенством и горожанами. Особенно близко сошелся он с флотским поручиком Дмитрием Овцыным, и эта дружба и погубила Долгоруковых. Под влиянием нового знакомства князь Иван вспомнил свою прежнюю разгульную и бесшабашную жизнь, стал кутить и бражничать с новыми знакомыми и в пьяном виде позволял себе говорить много лишнего.

Он резко и неосторожно выражался о государыне Анне Иоанновне и о царевне Елизавете Петровне, о временщике Бироне и о других придворных "креатурах". Эти рассказы занимали его слушателей, и они нарочно подзадоривали его.

– - Эх, братцы, ныне наша фамилия и род совсем пропали, -- с отчаянием в голосе заметил однажды подгулявший князь Иван своим гостям-приятелям офицерам и приказным.
– - Между тем наш род очень велик -- мы происходим от первого князя Рюрика и от святого князя Владимира, а теперь мы в большом несчастье и в бедности. Ведомо ли вам, откуда вся наша бедность и несчастье?.. Все, все от нее, от царицы Анны!

– - Ванюша, перестань, оставь! Что ты тут городишь... разве можно?
– - предостерегала мужа Наталья Борисовна.

– - А почему же нельзя?.. Разве грех -- правду говорить? Молчать не стану, говорить хочу. Тишин, а Тишин, правду я говорю или нет?
– - обратился князь Иван к новому своему гостю, тобольскому таможенному подьячему Тишину, который по делам службы часто приезжал в Березов.

– - Да, да, так, -- ответил тот.

– - А ты не дакай, а сказывай: правду я говорю?

– - Ну, ну, хорошо... правду.

– - Ты боишься, Тишин, что в ответ попадешь... проведают... Кажись, фискалов да сыщиков между нами нет, -- оглядывая своих гостей, проговорил князь Иван.

– - Нет! Разумеется, нет.

– - А если нет, то говорить можно. Кроме царицы Анны, есть у нашей семьи другой ворог -- царевна Елизавета.

– - Да замолчишь ли ты, замолчишь?!
– - чуть не крикнула на мужа княгиня Наталья Борисовна.

– - Кроме того, самые злейшие наши враги -- Бирон, бывший конюх, и наушник Левенвольд... Этот самый Левенвольд за мою жену сватался, за Наталью Борисовну, а я невесту-то у него и отбил... Вот и злится на меня проклятый немец, -- нисколько не обращая внимания на возражения жены, продолжал Иван Алексеевич.
– - Теперь немцы при дворе большую силу забрали... им все чины, им ордена и почести, а нас, природных бар да князей, в ссылку, в Сибирь.

Такие и подобные им разговоры часто происходили у Долгоруковых, и на опальных полетели доносы в Петербург. Однако особых последствий эти доносы не имели: правительство ограничилось лишь приказом не выпускать Долгоруковых из острога; у них были отобраны и описаны некоторые вещи, а также было возбранено принимать горожан.

Но несмотря на это, березовские жители и приезжие не переставали посещать опальных.

Особенно часто стал у них бывать подьячий Тишин, некрасивый сорокалетний вдовец. Ему пришлась по нраву красивая и неприступная княжна Екатерина, "разрушенная царская невеста". Так же, как пристав Шмыгин некогда сватал за себя княжну Марию Меншикову, тоже "разрушенную" царскую невесту, -- так теперь и приказный Тишин, прельстясь красотою княжны Екатерины, возымел желание жениться на ней. Тишин слыл за богатого, имел свой дом и хозяйство. Он был вполне уверен, что отказа со стороны княжны Екатерины и ее брата князя Ивана не будет, и, не долго думая, решился сделать княжне Екатерине предложение.

Как-то утром, воспользовавшись моментом, когда княжна была одна, Тишин решился приступить к делу; для этого он нарядился по-праздничному и смело сказал княжне:

– - Мне бы, Катерина Алексеевна, надо с тобою поговорить.

– - О чем нам говорить?
– - чуть не с отвращением промолвила княжна, которой очень не нравился подьячий.

– - Есть о чем.

– - Ну, говори, если есть о чем. Только скорее, я спешу.

– - Сейчас, сейчас... Вот видишь ли, Катерина Алексеевна, ты пришлась мне по нраву... Я к тому же богат -- у меня есть свой угол, и про черный день я скопил немало денег.

– - Все твое при тебе и останется... Я никак не пойму, зачем ты это мне говоришь?

– - А вот сейчас узнаешь. Я... я жениться на тебе задумал, -- сразу выпалил Тишин.

– - Ты?.. ты задумал жениться на мне?
– - меняясь в лице, тихо переспросила у подьячего княжна Екатерина.

– - Известно, я... а то кто же... Чай, обрадовалась?

– - Ну как мне не обрадоваться!.. Чай, женою подьячего мне лестно быть, -- едва превозмогая свой гнев и закусывая от страшного волнения губы, промолвила княжна.

– - Так по рукам, что ли?

– - Да, да...

– - Стало быть, честным пирком и за свадебку?

– - Да, да...

– - Я так и знал, что отказа мне не будет... потому быть моей женой лестно всякой девице... С твоим братом, что ли, надо еще поговорить?

– - Не советую... Если ты скажешь ему хоть половину того, что сказал мне, то быть тебе, подьячему, битым.

– - Как! За что?
– - тараща глаза от удивления, спросил у княжны Тишин.

– - За твою, подьячий, дерзость. Разве свататься за меня не дерзость? Вон! Поди вон!
– - повелительно крикнула княжна, показывая ему на дверь.

– - Да ты что же?.. Смеешься, что ли, надо мною? То радуешься, что я хочу жениться на тебе, то вон гонишь!

– - Ступай вон, не то позову своих и тебя, дерзкий, палками прогонят.

– - Так ты вот как? Хорошо... это тебе даром не пройдет... Спесива ты была царской невестой, да сплыла... Постой, я покажу вам всем, как надо мною глумиться... будете помнить!
– - погрозил Тишин и вышел из горницы, сердито хлопнув дверью.

– - Что же это?.. Господи! До чего я дошла?! Какой-то подьячий смеет предложение делать мне, бывшей невесте императора... О горе, горе мне!.. За что эта напасть? За что эта ужасная мука? Что я сделала? Чем провинилась? За что меня преследуют? Даже и тут, в дальней ссылке, мне не дают покоя!
– - рыдала княжна Екатерина Долгорукова, оскорбленная до глубины души грубым предложением Тишина.

Действительно, сватовство к Екатерине Долгоруковой не прошло для Тишина даром; княжна пожаловалась на него своему брату и его приятелю, поручику Овцыну.

– - Вот до чего я дожила, вот до чего дошла, что пьяный подьячий смеет свататься за меня!.. Сирота я горькая, беззащитная... некому и заступиться за меня, -- со слезами проговорила княжна Екатерина.

– - Как некому заступиться? А меня-то вы забыли? Нахал Тишин жестоко поплатится за свое сватовство, -- грозно проговорил поручик Овцын, неравнодушный к "разрушенной царской невесте", и с двумя своими товарищами жестоко избил Тишина.

Однако последний был злопамятен; он затаил на время свою обиду и стал выжидать случая отплатить обидчикам. Это не замедлило представиться ему.

Как-то раз князь Иван, будучи под хмельком и нисколько не стесняясь и не боясь Тишина, стал говорить не с должным уважением про императрицу Анну Иоанновну, а первейшего министра Бирона всячески поносил и ругал.

– - Эх, князь, напрасно ты так говоришь, право, напрасно! Держать бы тебе надо свой язык за зубами, -- как бы увещевая Долгорукова, сказал ему Тишин.