Чтение онлайн

Крики внизу достигают апогея, но я слышу лишь тихий стон Колтона. Все, что я чувствую — это все точки, где соприкасаются наши тела. Все, что я знаю, это то, что тепло, распространяющееся внутри, овладевает мной, становясь неизменным.

Все остальное исчезает.

Толпа внизу.

Внешний мир.

Потому что у меня есть все, что нужно, прямо здесь, в моих руках.

Единственное, чего никто из нас никогда не хотел, оказалось тем, без чего мы не хотим жить.

Друг без друга.

Год спустя

Ты опаздываешь. Кем ты себя возомнила, невестой?

Это все, что говорится в сообщении, я смеюсь, пытаясь напечатать ответ, но не могу, потому что мои руки дрожат. Не могу их успокоить, но нужно. Если войдет мама, она подумает, что я нервничаю. Подумает, что я сомневаюсь и в последний момент потеряла решимость.

Что дальше всего от истины.

Потому что я готова нырнуть головой вперед. Я так рада видеть его, целовать, принадлежать ему официально, что подпрыгиваю от возбуждения. Желудок сжимается, потому что я не могу дождаться, чтобы посмотреть на его лицо — полагаю, это лучшая часть свадьбы — когда он увидит меня в первый раз.

Смотрю на телефон и отвечаю: Могу опаздывать, если захочу. Это моя свадьба. Правило номер один. Невеста — жена — всегда права. Не обсуждается.

Наблюдаю из окна нашей спальни за террасой внизу и вижу тропический рай, в который она превратилась. Здесь собрались все наши близкие родственники и друзья, мальчики, одетые в одинаковые смокинги, провожают их на места.

Наслаждаюсь этим спокойным моментом вдали от безумия, которое управляло моим утром, и хаоса, который, я знаю, скоро наступит. Мои последние мгновения в качестве Райли Томас. Одетая в белое — каждая частица меня покрыта оборками, вставками и доведена до совершенства — за одним простым исключением: я отказываюсь сдвинуться с места.

Смотрю в зеркало на черно-белую клетчатую ленту, которая обхватывает мою талию и спускается по спине. Моя маленькая ода Колтону и наша личная шутка.

Телефон издает сигнал. Уже устанавливает правила, а мы еще даже не женаты? Одну конкретную жену, вероятно, позже следует оттрахать до покорности. Мое правило номер один: можешь выставлять любое правило, детка, но в спальне правила устанавливаю я.

Смеюсь, от желания тело уже так напряжено, что знаю, его простое прикосновение заведет меня с пол оборота. Ухмыляюсь, думая о нижнем белье под цвет клетчатого флага, и о стоне, который я услышу, когда Колтон позже его обнаружит. И я так отчаянно нуждаюсь в этом, учитывая, что не позволяла ему прикасаться к себе на протяжении последнего месяца, не смотря на его мольбы и просьбы. Но когда я решила послать к черту свои правила, поддаться собственной страсти, желая, чтобы Колтон занялся со мною любовью — он мне отказал. «Добро пожаловать в высшую лигу», — предпочел он выдать любимый ответ.

Ас, ты уже покорил мои разум, сердце и душу… покорность в спальне — это просто дополнительный бонус. Кроме того, с каких это пор ты следуешь правилам?

Нажимаю «отправить», глубоко вздыхаю и улыбаюсь своему отражению. Волосы, с несколькими свободно ниспадающими локонами, зачесаны наверх, в глазах блеск и, без сомнения, готовность идти по проходу к мужчине, с которым я хочу провести остаток своей жизни. Мой взгляд улавливает отблеск свадебных традиций, которые на мне надеты. И я снова беру телефон. (Прим. переводчика: эта традиция пришла из Англии, дословно она звучит так: «Something old and something new, something borrowed and something blue» и означает, что на невесте в день свадьбы должно быть что-то старое (символ крепких семейных уз), новое (символ создания новой семьи), взятое взаймы, обычно у родственников или друзей (символ теплого отношения и крепкой дружбы), и голубое (символ верности и преданности любимому).

Мне нравится мой подарок. Не стоило. Но спасибо. Не могу дождаться встречи с тобой. Собираюсь нажать «Отправить», а затем останавливаюсь, нужно сказать ему нашим способом. Поэтому добавляю в сообщение: «Безусловно», Кэти Перри.

Слезы застилают глаза, когда я думаю о нем и провожу пальцами по браслету на запястье. Подарок, который он оставил мне на комоде. Когда я открыла его, мама нахмурилась, но я рассмеялась, увидев буквы алфавита, соединенные бриллиантами и сапфирами.

Мое что-то голубое и что-то новое.

Смотрю на бриллиантовые серьги в ушах, которые были на маме, когда она выходила замуж за отца, и надеюсь, что у нас будет такой же благополучный и полный любви брак, как и у них.

Мое что-то старое.

У меня щемит сердце, когда я вспоминаю выражение лица Хэд прошлым вечером, когда она предложила мне надеть простенькую диадему.

— Теперь, ты — единственная сестра, которая у меня осталась. Я бы хотела, чтобы ты ее надела.

Мое что-то взятое взаймы.

На мгновение закрываю глаза, меня захлестывают эмоции, когда я охватываю взглядом все это. Запечатлеваю в своем мозгу, каково это — чувствовать, как меняется жизнь, и в то же время насколько это волнительно. А потом мысли возвращаются к мужчине, с которым я не могу дождаться провести свою жизнь. Мужчине, который поймал меня в тот первый день и, несмотря на несколько шишек, ни разу не дал упасть — за исключением еще большего погружения в любовь. Каждый божий день.

Что сейчас думает и чувствует Колтон? Напуган? Нервничает? Так же уверен, как и я?

Мой телефон снова подает сигнал.

Привыкай к тому, что я буду баловать тебя. Теперь уже недолго. Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, ведь чтобы напечатать название этой песни, я на мгновение вручаю тебе свои яйца, но будь я проклят, если эти слова не правда — «Нимб», Бейонсе. Ух. Теперь вернем яйца на место. И, эй, тут куча разодетых женщин, как я узнаю, которая из них ты?

Слова песни поражают меня одновременно с его сарказмом, и я разражаюсь рыданиями и смехом, мое тело не уверено, какой из эмоций позволить им управлять. И я решаю позволить править им всем — всем до единой — потому что такой день бывает раз в жизни.

И поскольку сейчас я позволяю себе чувствовать все, единственное, чего я так отчаянно желаю — это он. Я ценю, что все гости пришли, но меня не волнует вся эта помпезность и обстановка, потому что самое важное — это мужчина, который будет ждать меня в конце прохода.

В последний раз беру телефон, и с нежной улыбкой печатаю: Я буду той, что в белом.

Стук в дверь отвлекает меня от мыслей.

— Войдите.

— Ты готова, милая?

Мамин голос пробивает на все испытываемые мною эмоции, и мне приходится бороться с жжением в горле. Все время говорю себе не плакать, что испорчу макияж, но знаю, это бесполезно. За последние три с половиной года я пролила столько слез, что хватило бы на целую жизнь; теперь я имею право испортить макияж слезами счастья.