Чтение онлайн

Японовед-генерал. В японоведении — ефрейтор.

Бутчеров

Китаевед-академик. Академик получился, ученый — нет.

Виктенко

Японист-лизоблюд. Директора любит больше, чем мать родную.

Думке

Японовед-бюрократ. Он — скорее бюрократ, чем японовед. Но еще скорее — просто мерзавец.

Зесрам

Японовед — этнический еврей, агностик, параноик. Помешался на передаче «островов». Пациент Кащенко.

Иваненко

Японовед-начальник. Начальник лагерей японских военнопленных.

Иринова

Дочь официального японоведа. Цветет, как дочь.

Коврамов

Японовед-дурак. Стал доктором наук, т. к. никто не решился тягаться с ним в дурости.

Кубов

Атээровец-вояжер. Научное кредо — всю жизнь без строчки.

Левяков

Китаевед. Яки лев.

Леонова

Японовед-женщина. С Еленой Прекрасной сближает имя, со многими японоведами — отчество.

Мамадякова

Женщина-японовед. Что не помешало ей стать замдиректора.

Минос

Японовед с весом. Вес — около центнера.

Мипянко

Удивительный японовед. Удивляет хорошим отношением ко мне.

Мосин

Японовед-дипломат. Язвенник: любит язвить. В подлости замечен не был.

Ниигатов

Сначала — австралолог, затем индолог, наконец — атээровец. В мире науки не известен. Пробавляется на японских харчах.

Никулов

Востоковед-дипломат. Редкий случай: порядочный человек.

Плевко

Японовед-филолог, ставший японоведом-политологом. Лучше бы оставался филологом.

Раков

Австралолог. Отличительная черта: убивает «мягкостью». Ну прямо «англичанин».

Рёмин

Японовед. Его я, правда, не читал. Думаю, что он напоминает Дякова, которого я тоже не читал.

Ротанес

Официальный японовед застойного периода. Продолжает в нем пребывать.

Серчуг

Политолог, изображающий из себя японоведа. На самом деле он — индивид изоморфического типа деструктивной части российской науки.

Серян

Японовед-администратор. Японию любит больше, чем Россию. Внешняя примета: очень мудрое лицо.

Стопадзе

Японовед-дипломат. Наиболее выдающаяся черта — подлость. Наиболее подходящее место — виселица.

Таранкин

Китаист-философ. Начальник. Еслибист с «азийскими корнями».

Тай

Японовед-экономист. Экономит даже на мыслях.

Туров

Из японоведа сделался АТР-болтуном. Болтает в пользу США.

Тышев

Неувядающий японовед. Свидетельством служит молодая жена.

Усагин

Японовед-экономист. Любит Японию и деньги. Японцы платили.

Цевич

Японовед, возвысившийся благодаря серому окружению.

Целис

Преуспевающий японовед, считающий себя гением. Японцы согласны.

Язнер

Японовед-экономист. Оказался иудой.

2001 г.

Читатели уже много раз информировали меня о том, что в России публиковались критические рецензии на мои книги, на которые мне следовало бы дать «достойный ответ». У меня все как-то руки не доходили до такого «ответа», пока один из читателей не напомнил мне мое же обещание, данное в одной из книг, «непременно отвечать, причем тоже письменно» в случае опубликованных критических отзывов. Мне ничего не остается делать, как выполнить свое слово. Для ответа я выбрал рецензии, в которых остро представлена критика или неприятие моих идей. С одной стороны, это несправедливо по отношению к авторам положительных рецензий, которым я, естественно, благодарен, но с другой — я надеюсь, что они меня простят, поскольку мне надо показать несостоятельность аргументов моих критиков.

Но для начала я хочу сказать два слова об ученых и российской науке.

Я много раз писал о низком научном уровне общественной науки в России, утверждая, например, что даже академическое звание не делает человека ученым. Прошедшая кампания по приему в членкоры и академики РАН подтверждают мои и многих других авторов выводы, что наука в России оказалась на пороге разрушения. Косвенно подобный вывод содержится во многих моих работах при анализе трудов российских «ученых». Однако те же «ученые» столь же нелестно могут оценить и мой научный уровень, тем более, что я не испытываю недостатка в устной критике своих работ. Большинство из этих критиков, правда, их не читали, но они плохи уже потому, что написаны мной, человеком, «никогда не уживавшимся с начальством и постоянно оскорбляющим ученых».

Действительно, я не оцениваю «ученых» по их академическим званиям и степеням. Более того, утверждаю, что почти все академики и членкоры РАН по профилю обществоведение (историки, политологи, международники, социологи, философы), за крайне редким исключением (поэтому «почти»), не являются учеными, а представляют собой пронырливых бюрократов, обеспечивших себе лавры «ученых» должностями, лизоблюдством и гнусными правилами игры «я — тебе, ты — мне». Ну, как можно назвать ученым академика М. С. Титаренко (директор Института Дальнего Востока РАН), работы которого состоят из всяческих докладов на международных конференциях, написанных к тому же определенно не им. Хотя РАН и предъявляет весьма размытые требования для того, чтобы стать академиком или член-корреспондентом [2] , но даже им не отвечают нынешние академики, ибо невозможно назвать их работы, которые «обогатили науку трудами первостепенного или выдающегося значения». Об академике Примакове я даже не говорю, поскольку его научные работы — это скорее журналистский взгляд на проблемы международного характера. Тем не менее именно такие, как он, определяли уровень науки даже в советские времена. Хорошо помню, как его команда (К. Саркисов, Ю. Кунадзе, В. Иванов и примкнувшие к ним С. Вербицкий, В. Лешке) пытались «завалить» меня на защите докторской диссертации в ИМЭМО. Один из главных формальных поводов для атаки — мои сомнения в реальности создания «Тихоокеанского сообщества». Они же и тогда, и позже почему-то уверовали в глупость о том, что в «АТР» будет сформировано сообщество, которое станет главным центром мировой политики и экономики к началу XXI века. Этот век наступил. Где же это пресловутое сообщество? Нет и никогда не будет. Так вот эти кандидаты исторических наук, издавшие по одной книжке (сделанной из кандидатской диссертации), по прошествии 20 лет так и не защитили докторские диссертации [3] . Любой человек при средних способностях может ее написать. (Сейчас, правда, и писать не надо — можно просто купить.) Правда, к науке такие диссертации чаще всего отношения не имеют. Они просто свидетельствуют о знаниях по той или иной проблеме. То есть доктор наук — это специалист, скажем, по внешней политике Японии, или по Ницше. В нынешнее же время и специалистом не надо быть. Диссертации покупаются, защиты устраиваются. Вон даже президенту России кто-то нарисовал кандидатскую диссертацию, содрав чуть ли не дословно текст с какого-то западного сайта в Интернете. Об этом писала российская и западная пресса.

В связи с такими «инсинуациями» возникает вопрос: что же такое ученый? Чтобы понять это, надо сначала уяснить, что такое исследователь или научный сотрудник. Научный сотрудник — это человек, стремящийся познать законы и закономерности природы и общества. Таких «стремящихся» в мире несколько миллионов [4] . Из них немногие познают тайны природы и общества, формулируя законы или фиксируя закономерности. Именно это группа людей и называется учеными. Среди них существует определенная градация степеней ума, которые на бытовом языке определяются словами: гений, талант, способность. Степень ума зависит от глубины познания природы и общества. В философских понятиях их можно распределить в терминах «всеобщее», «особенное», «частное». Естественно, гений вскрывает всеобщее, он открыватель фундаментальных законов или методов познания; талант — особенное, такие больше проявляются в прикладных науках, способный — частное, он чаще всего не выходит за рамки узкой специальности.

Спору нет: в общественных дисциплинах открывать закономерности значительно сложнее, чем в естественных науках. Хотя бы уже потому, что законы и закономерности в обществе вследствие краткосрочного существования самого человечества еще не сложились, они формируются как тенденции. Единицы выявляют эти тенденции. Тем не менее существует ряд признаков, которые позволяют отнести того или иного исследователя к классу ученых. Это анализ на понятийно-категориальном уровне, это способность прогнозировать, которая зависит от истинного, т. е. научного понимания тех или иных явлений или тенденций. Именно из этих критериев я исхожу, когда утверждаю, что в России ученых среди обществоведов почти нет. (На Западе их тоже почти нет, правда, по другой причине.) Самое удивительное, что на меня обижаются чаще всего именно кандидаты наук, когда я отказываю им в учености. Их не смущает даже то, что само слово «кандидат» означает, что его носитель только может стать ученым. В истории было немало случаев, когда настоящий ученый вообще не обладал никакими внешними степенями и званиями. Примеры: Г. Спенсер и Ф. Энгельс.