Чтение онлайн

Кессель будто и не услышал.

Они выехали из города.

— Куда мы едем? — не сдержавшись, спросил Питер. Рядом с водителем сидел охранник, вооруженный пистолетом.

— Немного терпения, Питер.

Прошло два часа. Ландшафт сделался изломанным — скалистые горы, густые леса. В конце концов, миновав изгиб дороги, они остановились перед КПП. Какие-то пояснения, документы, Питера внимательно рассмотрели, потом их пропустили. Они проехали еще полмили, миновали ворота; дорога, петляя, забирала вверх, а потом вдруг открылся необъятный простор.

Перед ними лежало Эдерское водохранилище. Вернее, то, что от него осталось; обмелевшая река, петляющая среди трех тысяч акров обнаженного дна, которое уходило вдаль, к лесистому берегу. На берегу, как вытащенные из воды рыбины, лежали лодки и паромы; прогулочный пароходик замер будто бы на ходу — теперь он плыл по сухой глине, а пирсы и причалы тянулись от берега в никуда. Питер в изумлении осматривался.

— Ну вот, Питер. — Кессель широко повел рукой. — Полюбуйтесь на плоды ваших усилий.

Через несколько секунд Питер уже стоял на изогнутой стене плотины, где кипела какая-то суетливая, но явно организованная деятельность. Возводили леса, сновали краны и подъемники, рабочие спешили исполнить резкие приказы инженеров, которые размахивали чертежами. Один из инженеров подошел к ним.

— А, герр доктор! — приветствовал его Кессель. — Питер, это доктор Хольцман, один из инженеров, отвечающих за ремонт плотины. Герр Хольцман, позвольте представить вам старшего лейтенанта авиации Лайтфута. Это он разбомбил вашу плотину.

Хольцман натянуто кивнул и сурово посмотрел на Питера — будто перед ним стоял хулиган, поцарапавший его машину. Из-за его спины с любопытством выглядывал молодой ассистент.

— Показать вам пролом, майор? — предложил Хольцман.

Они двинулись по гребню, прошли под правой башней и, отшагав ярдов сто, оказались в центре плотины. Тут, у вершины утеса, она резко обрывалась.

Кессель посмотрел вниз:

— Полюбуйтесь, что вы натворили, Питер.

Питер глянул вниз. Точно в пропасть. Семидесятифутовый обрыв, по дну которого текла в долину речка. У основания плотина была толщиной футов сто и выстроена из монолитного железобетона — однако ее будто рассекли ударом гигантского топора.

— Попадание было примерно в десяти метрах ниже уровня воды, — объяснил Хольцман. Он говорил по-английски, как понял Питер — ради него. — От взрыва образовалась трещина, под напором воды она расширилась. Потом рухнул гребень.

— Феноменально. Повреждения серьезные?

— Вовсе нет. К осеннему паводку мы все заделаем.

— Правда? Удивительно. — Кессель пристально посмотрел на Питера. — А сопряженный ущерб?

— Тоже несущественный, герр майор. Пришлось остановить некоторые предприятия, не хватает электроэнергии, а также воды. Но через три месяца мы все восстановим. К нам приезжал герр директор Шпеер, обещал, что у нас будет все необходимое.

— Жертв много?

— Семьдесят человек. В основном гражданские.

Питер понял, что ему хотят сказать: операция была напрасной тратой времени и сил. И человеческих жизней. Они отправились в обратный путь. Он наклонился, подобрал фрагмент металлической арматуры, переломанный пополам будто зубочистка.

— Для этого потребовалась колоссальная гидродинамическая энергия, — негромко произнес рядом чей-то голос. Питер поднял глаза и увидел молодого ассистента Хольцмана. — Взрыв снес тридцать килотонн армированной кладки. Для этого нужно было очень точно сбросить чрезвычайно мощный заряд. Ваша атака была гениальна, герр лейтенант, и спланировавший ее ученый — тоже гений. Я бы с удовольствием с ним познакомился.

— Приезжайте в Англию. Устроим.

— Я собирался учиться в Лондоне. Но началась война.

— Понятно.

— Столько страданий. Столько крови. Какой ужас.

— Да.

Юноша настороженно огляделся.

— Не доверяйте словам герра Хольцмана, герр лейтенант.

— Почему?

— Потому что — да, плотину восстановят в указанные сроки. Но ущерб куда серьезнее. Поперечные трещины, оставленные другой бомбой, ослабление несущей конструкции — запустить ее на полную мощность можно будет только через несколько лет. А сопряженный ущерб еще существеннее. Уничтожены четыре электростанции, многие заводы остановлены, разрушены автомобильные и железнодорожные мосты — я уж не говорю о нарушении водоснабжения. И это только здесь, в Эдере.

Когда они вернулись в машину, Кессель выглядел довольным.

— Ну, Питер, полагаю, поездка оказалась небезполезной. Теперь вы знаете, что ваша операция была бессмысленной — вы не лишили нас воды, не лишили электроэнергии, не лишили возможности производить оружие. Итак, теперь вы с охранником вернетесь в Дортмунд, а завтра мы продолжим наши беседы.

— А вы куда-то уезжаете, майор?

— У меня назначены кое-какие встречи в Хамме, так что я довезу вас до железнодорожной станции. Вы с охранником вернетесь в Дортмунд на поезде. Пожалуйста, будьте паинькой.

Но Питер никогда не был паинькой. Поезд едва полз — рельсы были повреждены во время затопления. Тоже его вина. Всюду лежал туман, вскоре стало темнеть.

— Toiletten, bitte, — сипло прошептал Питер, обращаясь к охраннику, который сделал вид, что не слышит. — Toiletten! — повторил Питер, гримасничая и хватаясь за живот.

Охранник, ворча, повел его в кабинку.

— F"unf Minuten! — предупредил он, растопырив пятерню.

Этого хватило. Пол в туалете был деревянный и почти сгнил. Питер мгновенно сорвал унитаз, еще через минуту-другую расширил щель под ним настолько, чтобы в нее протиснуться. Не раздумывая свесил ноги в проем и спрыгнул на рельсы.

Но мы в Блайти ничего, конечно, про это не знали, размышлял Кредо и, переворачивая страницы документов, вспоминал те горькие дни, когда ничего еще не было известно о выживших из экипажа «Вики»… Питеру предстояли долгие месяцы жизни во вражеском тылу. Месяцы, когда он будет перепрыгивать с поезда на поезд, садиться в автобусы и переплывать реки, одеваться бродягой, рабочим, даже раненым немецким солдатом. Месяцы, по ходу которых он изменится и возмужает, приобретет новые знания, откажется от прежних привычек, научится скрытности и хитрости, терпению и осторожности, научится добывать пропитание, жить впроголодь и выживать, научится убивать голыми руками — но ни на миг не утратит стремления вернуться домой, к любимой.

Осенним утром, через много недель после побега из поезда, Питер проснулся на ферме в Гаскони и увидел на юге, у горизонта, заснеженные горные вершины.

— Пиренеи, — сказал фермер. — На той стороне уже Испания.

— Скоро я там окажусь? — спросил Питер.

— Тебе придется научиться терпению, а еще — жить и работать с «маки», — ответил фермер: речь шла об участниках Сопротивления, скрывавшихся в здешних горах. — Потом, в подходящий момент, они переправят тебя в безопасное место.