Чтение онлайн

Ах ты ж… твою дивизию! Тот раз на даче у его родителей, когда мы закрылись в ванной комнате, а потом были пойманы Валентиной прямо на месте преступления. Он же случился спонтанно. Я и он. Без резинки.

Вся жизнь мелькнула перед глазами.

Я буквально за несколько секунд унеслась в прошлое, где была беременная дочкой, затем рожала её – восемь часов схваток и час потуг мне показались настоящим адом.

– Нет. Это невозможно, – повторила уже убедительнее, чем в прошлый раз.

– Ну не знаю. Тебе, конечно же, виднее, но на твоём месте я всё же бы перестраховалась и сделала тест.

***

Зажмурившись, я стояла над раковиной. Считала про себя секунды.

Стук в дверь и мама на заднем фоне:

– Тонь, ну что ты там? Скоро уже?

– Ещё не время, – отозвалась я.

– А… ну ладно. Ты только не паникуй, хорошо?

– Всё нормально. Я без паники.

Мама притихла, а я открыла глаза, но на тест, лежащей на ободке раковины, так и не посмотрела.

“Всё нормально. Ещё не время паниковать”, – успокаивал внутренний голос.

Секунда. Две. Три.

“Ну же, Тоня. Давай! Мы или паникуем, или нет”, – всё не затихал внутренний голос.

– Окей. Я без паники. Просто сейчас открою глаза и увижу одну полоску, – это уже сказала вслух.

Ещё одна секунда.

Две. Мать его!

Две полоски, яркие и чёткие, красовались на тоненькой полоске теста на беременность.

– А-а-а-а-а…. – закричала я и на мой крик послышался топот ног.

Мама вмиг оказалась по ту сторону двери:

– Ну что, Тонь? Паникуем, да?

– Мама!

– Да? У меня будет внук, да?

– Мама! Всё пропало, мама… – из груди вырвался сдавленный крик и я почувствовала, как мне стало трудно дышать, словно грудную клетку сжало невидимым обручем.

Открыв дверь, я пропустила мама внутрь ванной комнаты. Кивнула в сторону теста, спокойно себе лежащего на раковине:

– Глянь.

– Глянула, – ответила мама. – Даже без очков вижу, тут две полоски.

– Знаю. Знаю… чтоб их, – топнула ногой от злости. – И что теперь делать?

– Рожать!

– Мама, мне через полгода сорок. Что будем делать?

– Рожать!

– Да что тебя заклинило, как попугай: рожать, рожать! Мама, я бабушкой стану через пять с половиной месяцев.

– И что? Будем рожать!

– Уфф… А-а-а-а, – эмоции переполнили, я снова топнула ногой, головой мотнула. – Мама, ну какой мне рожать? Ты что не слышишь? Я буду бабушкой. Мне сорок лет почти. Какой рожать, мама? Я ребёнка в первый класс поведу с палочкой, а на его выпускном буду в инвалидной коляске с кислородной маской на лице?

Покрутив у виска пальцем, мама обозвала меня дурочкой. Обняла крепко за плечи. И чтоб успокоить, стала гладить меня по спине. Вверх-вниз.

– Тонечка, всё будет хорошо. Сорок лет – не пятьдесят. Времени ещё целый вагон. Родишь. Воспитаем. Отправим в школу. Женим. Я ещё правнуков дождусь от нашего мальчишки.

Оторвав голову от материнской груди, я посмотрела на бывшего следователя Стрельцову затуманенным взглядом. Что-то она такое говорила… нескладное совсем.

– Мальчишки? Почему ты думаешь, что там мальчик?

– Да неважно, кто там, Тонь. Мы любого будем любить.

– А мы – это кто?

– Ну это ты. Я. Санька. Отец твой непутёвый. Возможно, эта его… Как там её? Галочка, – скривилась на имени второй жены моего отца. – Вот Астапов – вряд ли.

– Кажется, ты кого-то забыла.

– Да? И кого же я это забыла? – театрально захлопав ресницами, мама сделала удивлённый взгляд, но наткнулась на мои нахмуренные брови.

– А ему не скажу, понятно? Он мне больно сделал. Так что… Ребёнка не будет. Точно, да. Я сделаю аборт, и никто ничего не узнает.

– Ох, и пожалеешь потом.

– Не пожалею!

Поезд прибыл с опозданием на десять минут. Дождавшись, когда собравшаяся в коридоре толпа желающих поскорее выйти из вагона рассосётся, мы с мамой последними ступили на перрон.

На глаза надела солнцезащитные очки, ноздрями втянула городской смог. На море хорошо, но дома всё-таки лучше. И пусть в небе надо мной не летают вечно кричащие чайки, родной город – самое лучшее место на земле.

– Тонь…

– Да, мам?

– Глянь, кто стоит, – посмотрев в указанную мамой сторону и увидев Марка в летнем костюме изо льна, я невольно улыбнулась. – Твой?

– Мой.

– С цветочками.

– Ага.

Заметив нас, Марк ускорил шаг и уже через несколько секунд оказался стоять напротив. Маме первой вручил цветочки, и она сразу поплыла. Фу… предательница.

– Валентина Павловна, добрый день, – сказал Марк и был быстро заключён в страстные объятия.

Оторвавшись от мамы, Марк несмело замер напротив меня. Оглядывал всю с головы до ног, щурился.

– Привет, – заключил после разглядывания. – Это тебе.

Я приняла из его рук симпатичный букет из полевых цветов. С дурости решила их понюхать, позабыв, что последние несколько дней меня во всей красе поглотил в свои сети токсикоз первого триместра.

Скривившись, быстро убрала от носа цветочки, пока Марк ничего не понял.

– Спасибо за цветы, – сдержанно ответила и неожиданно была поймана в кольцо рук Марк.

Обняв, Марик прижал к своей груди, а у меня от запаха его одеколона всё внутри скрутило. Я быстро отпрянула.

– Прости, не сдержался, – виновато опустил взгляд в пол мой мальчик.

Жалость острой стрелой проткнула сердце. Наверняка Марк подумал, что мне неприятны его объятия. Он же не в курсе, что с неких пор я записалась в ряды будущих мам (но это ещё не точно).

Подхватив с перрона наши с мамой дорожные сумки, Марик двинулся в сторону выхода из вокзала. Мы с мамой засеменили следом.

На стоянке "Х5". Я только глянула на него бегло и успокоилась. Стекло в машине Марик поменял, а мне даже претензий никаких не предъявил. Значит, немелочный – это плюс.