Чтение онлайн

«Да уж, такой добрый, что вчера человека застрелил, а козлёнка как приманку использовал. Добрейшей души человек, нечего сказать…» — подумал про себя Николай.

— Извините, но, с комфортом поспать вряд ли удастся — развел руками Николай. — Могу только матрас предложить.

— Не страшная — спокойно ответил пожилой татарин — Вот тут, я могла лечь, и нормальная — указал он на старую куртку на картонке, на которой ранее ютился Васька.

— Не надо, ну что вы! — запротестовал Николай. — Там Васька обитает, он там и спит, он там и в туалет сходить может, так что… В общем, ложитесь лучше на матрас, а я вон, на гамаке устроюсь.

— Ой, большая рахмят тебе — с улыбкой сказал Сан Саныч, и вразвалочку прошел на указанное ему, спальное место. Васька, видимо уже успев понять, что на ручки никто его брать не собирается, вернулся на свою лежанку.

— Коля — вновь заговорил Сан Саныч — Скажи, ты военная? Полицейская?

— Почему? — искренне изумился Николай.

— У тебя автомат полицейская.

— А, вы про это — замялся Николай, подбирая слова. — Нет, это временно у меня. Пока помощи не дождёмся. Потом верну обязательно.

— А ты сказала, что прилетел домой. Ты летщик?

— Нет — ответил Николай, устраиваясь в гаммаке. — Я биатлонист. Летал на спортивные сборы, в другой город.

— Выиграла?

— Да это не соревнования — улыбнулся Николай. — Это спортивные сборы. Ну, комплексные тренировки, перед новым спортивным сезоном.

— Расскажи, а ты давно тут жила? Я тебя не видела раньше, в поселок — не отставал любознательный татарин.

— Да что тут рассказывать… — махнул рукой Николай. — Зовут меня Николай Никольский. 28 лет. Холост. Беспартиен… Последнее, это шутка — вновь улыбаясь пояснил Николай. — Мастер спорта по стрельбе из винтовки. Несколько лет выступал на первенствах, даже чемпионом России был. Не так давно, переквалифицировался, стал заниматься биатлоном. Не сам конечно, а в силу, так скажем, некоторых обстоятельств, а вернее случая. В сборной, перед Олимпиадой, снялся один спортсмен, по болезни. И если бы не нашли замену, вся сборная рисковала не попасть на Олимпиаду, такие вот требования выдвинули…Стали, в срочном порядке, искать замену, по всем спортивным федерациям. Никого лучше меня не нашли. И ничего что по возрасту я уже не попадаю в категорию, и то что на лыжах не умею ходить, главное — стреляю хорошо, остальному научат. По крайней мере, так мне объяснили. Честь страны на кону как никак…Ну, в общем, на лыжах я, до сих пор, хожу так — себе. Средне. А вот отстрелялся на Олимпиаде вполне неплохо, что в командном зачете, что в индивидуальном. Стипендию получил спортивную. В общем, уговорили меня, на постоянной основе стать биатлонистом. Относительно возраста, как мне сказали, в федерации всё уладили. Уж не знаю, как там и что они улаживали, но, теперь я в составе сборной страны, тренируюсь на постоянной основе, на тренировочной базе, в столице, ибо, в нашем регионе, таких тренировочных баз нет. Так что, большую часть времени, провожу там. Живу у друга. С ним вместе работаем в ресторане, одной из престижнейших гостиниц, он бармен, а я официант. Даже не спрашивайте, как я успеваю и работать, и на чемпионаты ездить, это вообще отдельная история. Верчусь в общем. Оттого и не часто бываю дома, так что, не удивительно, что вы меня тут раньше не видели. Я сам, далеко не всех в поселке знаю. Даже стыдно. Сюда приезжаю, время от времени, коммунальные оплатить, вещи на зиму взять, уборку сделать…Дом всё — же надо в порядке содержать, он мне от дедушки с бабушкой остался…

Мирное посапывание, сладко спящего человека, заставили Николая прерваться, и взглянуть на своего собеседника. Собеседник, как оказалось, так заслушался увлекательным рассказом, что сам не заметил, как погрузился в царство морфея. Козленок Васька, следуя примеру гостя, так — же сладко почивал, в своём уголке, уютно устроившись на куртке.

— М-да уж Коля — негромко усмехнулся Николай, слезая с гамака, и бесшумно, что — бы никого не будить, подбираясь к зажженной настольной лампе. — Лучшая колыбельная — это история твоей жизни. Действует безотказно, как на людей, так и на животных. Ну что ж, спокойной ночи, малыши — добавил он, щелкнув клавишей выключателя настольной лампы.

Глава 3.

«День жила, пять жила. Потом ещё жила. Сама забыл сколько жила…» — вспоминал слова Сан Саныча Николай, когда пожилой татарин остался у него и на второй день. Да и на третий тоже. И не то что — бы Николай был против компании, просто было любопытно, сколько планировал у него гостить новый знакомый. Однако, намекнуть на то что «незваный гость хуже татарина», Николай тоже не спешил. Во — первых, гость, хоть и незваный, вёл себя, весьма прилично, стараясь не создавать лишних хлопот, а во — вторых, слишком уж буквально могла прозвучать данная поговорка, учитывая национальность гостя. Да и жалко старика было. Сейчас вот выгони его, пойдёт опять «помаш искать», не дай Бог опять кому-нибудь во двор залезет, и не факт, что там его станут слушать и принимать с распростертыми объятиями. С перепугу примут за белоглазого, и в лучшем случае бросятся от него бежать без оглядки, а в худшем попросту огреют чем-нибудь тяжелым по голове, и всё, «ёк старая татарин».

Дел, с появлением в доме нового «жильца», тоже прибавилось. Хоть он и старался не создавать лишних неудобств хозяину дома, однако, мыться под краном, как это делал Николай, Сан Саныч, естественно не мог, но в плане гигиены, был человеком обязательным. Пришлось Николаю, из бани, тазиков притащить, чтоб облегчить гостю, приём водных процедур.

Опять — таки, в туалет, расположенный во дворе, пожилой гость, ввиду возраста, мог отлучаться довольно часто. И если, для Николая, в силу молодости и спортивной подготовки, сбегать вверх — вниз по стремянке, было делом плёвым, то для Сан Саныча, подобные забеги, становились чуть — ли не атлетическим подвигом. Сперва — спуск. Медленно, словно по минному полю, тщательно ощупывая ногой каждую ступеньку, и боясь посмотреть вниз, шаг за шагом, он приближался к земле. Затем, преодолев — таки, столь длительный путь, Сан Саныч, трусцой перемещался к деревянной кабинке, запирался в ней по своим нуждам, после чего, его ждал новый спортивный рекорд — забег трусцой, уже в обратном направлении, и, подъём вверх по лестнице, обратно на чердак. И всё это, под бдительным взором Николая, разумеется, который, на протяжении всего маршрута, находился неподалёку, с автоматом, отчего, он чувствовал себя не гостеприимным хозяином дома, а, скорее, вооруженным надзирателем, конвоирующим опасного преступника, в зоне строгого режима.

И вот наконец, когда алюминиевый раздвижной «Эверест», был покорён, уставший, взмокший, как будто разгрузил вагон с железной рудой, и тяжело дышащий, словно пробежал стометровку, старый татарин, тяжело опускался на матрас, и долго не вставал, приходя в себя и набираясь сил, и мог даже уснуть.

Утро четвертого дня, началось стандартно. Проснувшись первым, Николай, тихонько, на цыпочках, дабы не разбудить остальное сонное, подобрался к козленку, легонько, приподнял сонного питомца, высвобождая из-под него картонку, и вернул зверька на место. Маленький парнокопытный, даже не успев понять, что происходит, открыл глаза на пару мгновений, и вернулся обратно, в царство морфея. Ежедневная процедура, выноса Васькиной картонки, с предметами козьей жизнедеятельности на ней, была процедурой безотлагательной, иначе, количество предметов жизнедеятельности, могло приобретать, достаточно немалую численность. Единственное, чему в этой ситуации радовался Николай, так это то, что он приучил козлёнка, «делать свои дела», исключительно на картонке. То ли Николай был дрессировщиков от Бога, то ли, питомец ему попался не в меру смышленый, этого биатлонист не знал, однако, козленок, действительно, как будто понимал, что от него хочет хозяин, и буквально с первых дней пребывания в его доме, а вернее, на чердаке, уяснил, если говорят — «Вася нельзя! Фу! Иди на место!», значит лучше подчиниться, от греха подальше.

Предварительно проверив, спокойно ли на улице, Николай спустился по лестнице во двор, и опорожнил картонку, сделав небольшую ямку в грунте, во дворе своего дома. «Сажал бы я деревья, уже наверняка в цветущем саду жил бы, учитывая то, сколько удобрения мне мой питомец приносит» — подумал он про себя, присыпая ямку землёй. «Вот кончится весь этот кошмар, плюну на всё, разведу ещё с десяток Васек, и стану Колькой фермером! М-да, ну и мысли у меня с утра…»

Вернувшись на чердак, Николай вернул картонку, под, всё ещё спящего козленка, затем включил чайник. Всё так — же, на цыпочках, пробравшись к дверце чердака, Николай присел на корточки, приоткрыв дверцу, прислушиваясь к звукам улицы, озаряемой светом, утреннего солнца. Всё на удивление тихо и спокойно. Восходящее солнце, мягко, но настойчиво, разгоняет ночную мглу, приятный ветерок ранней осени, нежно треплет листья на деревьях, во дворах соседних домов. Того и гляди, неподалеку, закричат первые петухи…Красота. Идиллия. Как будто и не было всех ужасов, и нападений, безумных белоглазых упырей. Было бы здорово, окажись это всё, просто не в меру затянувшимся кошмарным сном. Но это, пожалуй, уже утопия…

Раздавшийся позади щелчок клавиши чайника, помог отвлечься от неприятных мыслей. Николай решительно поднялся, вздохнул полной грудью, и встряхнул головой. Хватит думать о плохом. Раз уж, вопреки, всему этому «террору с белыми глазами», он всё ещё жив — значит не всё потерянно. Нечего раскисать. Новый день начался. Пора завтракать.

— Добрая утро, Коля — сонно прищуриваясь, протянул, уже успевший проснуться, Сан Саныч.

— Доброе, Сан Саныч — приветливо отозвался Николай. — Чайку?

Пожилой гость, всё ещё сонно щурясь, одобрительно улыбнулся, вместо ответа.

— Silentmeans consent — весело подхватил Николай, заваривая две чашки чая.

— Какая, какая? — глядя на него сонными, ничего не понимающими глазами, спросил татарин.

Николай едва сдержался, что — бы не расхохотаться в голос, над реакцией забавного дедушки.

— Вот такая — показал большим пальцем вверх Николай, после того, как отдал гостю, чашку с горячим пакетированным напитком. — Пейте, чайник только что закипел.

— Бик зур рахмят — осторожно отхлебывая из кружки, ответил гость.

— Аш булсын — отозвался Николай.

— Сез ?йт?сез татар теленд???? — вскинул брови Сан Саныч.

— Да нет, не понимаю я — улыбнулся Николай, догадавшись, о чем спросил гость. — В школе, с девочкой одной общался, татаркой. Вот, кое — каких фраз нахватался. Всё ещё помню.

— А… — понимающе закивал Сан Саныч, вновь отхлёбывая из кружки. — Коля, мне твой помощь надо. Дела важная — важная. Ощинь, ощинь важная.