Чтение онлайн

В небольшом эксперименте, используя гипнотическую технику идеомоторных сигналов (описана в главе 6), 25 из 26 женщин правильно идентифицировали пол своего младенца перед исследованием ультразвуком или перед рождением. В одном случае, который сочли неправильным на основании данных УЗИ, сигнал пальца был правильным, в то время как указания ультразвука были ложными. Это замечательное исследование вновь демонстрирует мощную связь между матерью и младенцем в матке, что делает возможным узнавание пола еще до использования каких-либо способов его физического определения. Точно так же была подтверждена психологическая связь между матерью и младенцем в матке в ряде недавних экспериментов с курением и курительным обманом. Младенцы четко увеличивали свою реакцию вздрагивания на курительный обман, то есть в том случае, когда никакая сигарета не зажигалась (1995). Поскольку не было никакого дыма, который мог бы воздействовать на младенца химически, связь между матерью и ребенком вполне могла быть психологической.

Десять лет дополнительных свидетельств, полученных после публикации первого издания этой книги, показывают, что младенцы лучше подготовлены к встрече с нами, чем мы предполагали. Поскольку доказательства наличия человеческой памяти были отодвинуты назад — от трехлетнего возраста к рождению и от рождения до жизни в матке, мы получили повод более серьезно думать о памяти рождения, которую несут наши дети. Полагая, что никакое мышление не могло быть связано с рождением, мы не рассматривали последствия ненужной боли и страданий на наши персональные жизни или на социальный порядок. Теперь мы можем лучше понять корни насилия в современном обществе и приступить к систематической замене болезненных ощущений приятными чувствами до, во время и после рождения.

Расширение представлений о памяти и обучении в натальный и пренатальный периоды нашего развития приводят нас к пониманию невероятных возможностей пренатальной связи, стимуляции, моделирования и бондинга. Исследование о роли пренатальной стимуляции ребенка уже подтверждает важные вознаграждения, которые стали возможными, когда умы младенцев и умы родителей встречаются до рождения или даже перед зачатием. Я напишу об этих экспериментах и о мышлении до рождения в своей следующей книге.

Аборт — это болезненная процедура почти для каждой женщины. Я знаю нескольких медсестер и докторов, которые отказались от участия в проведении абортов, а также тех, которые продолжают их делать не потому, что это им нравится, а из-за того, что они искренне верят в необходимость иметь выбор.

Для многих из тех, кто обожает неродившихся малышей, сопротивление абортам принимает характер необузданного беспокойства. Я разделяю их тревогу, но я также симпатизирую семьям, особенно женщинам, которые всегда несли несоразмерную ношу при нарушениях в сексуальной жизни. Мне кажется, они имеют право принимать решения относительно всего того, что случается внутри их собственного тела.

Некоторые из моих коллег свели статьи об абортах к обычным принципам: либо полностью за аборты, либо всецело против них. У меня это не получилось. Статьи об абортах неизбежно вызывают сложности, так как они включают: (1) интеграцию науки и теологии, (2) этику и политику, (3) моральный выбор, связанный с благополучием не одной, а двух или более сторон, (4) мучительные психологические решения, (5) медицинскую практику, (б) гражданские права, охраняющие частные основы совести и (7) проблемы населения с глобальными последствиями. Учитывая все сказанное выше, я полагаю, что такие статьи — статьи духовного происхождения — отражают личное отношение их авторов, не обязательно разделяемое другими людьми.

Мои собственные исследования с воспоминаниями рождения показали мне, что человеческое сознание выходит за рамки физического и имеет длительный и зрелый характер в любом возрасте. Я нахожу разумную жизнь до рождения действительно реальной, хотя и определенно духовного свойства. Наиболее точным определением для жизни не физической, а сознательной, известным мне, является "душа". С душой мы имеем дело с момента зачатия. Душа имеется, когда тело для нее еще только строится и еще не готово к работе.

Душа без тела смущает юристов и законодателей. Это одна из причин, которая затрудняет разрешение проблемы аборта. В нашей системе юриспруденции, для того чтобы к вам обращались как к личности, необходимо в тело вселить душу. В свете этого я полагаю, что Высший суд США счел разумным ссылаться на физическую жизнеспособность как необходимое предварительное условие при рассмотрении прав неродившихся.

В самом деле, кто может управлять душой? Это задача не по силам ни церкви, ни государству, ни науке. Лично я чувствую себя легче, зная, что Создатель обеспечил душу необходимой провизией; в отличие от многих, я не верю, что люди могут убить душу. Идея, что люди могут "умертвить" душу, кажется теологически слишком самоуверенной. К нашему благу, жизнь и смерть души находятся вне нашей компетенции.

Когда родители размышляют об аборте, думаю, что неродившиеся младенцы знают об их мыслях и желали бы с их помощью рассмотреть обстоятельства в честной и откровенной беседе. Способ управления этим сложным диалогом был разработан перинатальными психологами (подробнее см. в разделе "Источники и материалы для чтения"). Следуя такой откровенной беседе, мамы рассказывают, что они могут почувствовать любовь, исходящую от неродившихся малышей, облегчение и поддержку в их решении.

Некоторые чувствуют, что они должны защитить неродившихся младенцев, так как те не могут защитить себя. Такое предположение о душевном мире, возможно, не полностью оправдано. В моем понимании душа далеко не беспомощна. Если условия неблагоприятные, душа может покинуть незавершенные физические структуры. Так, самопроизвольные выкидыши часто происходят вследствие естественных причин, но могут быть и результатом выбора неродившегося малыша. Если бы вы были душой, стали бы вы ждать аборта, который уже предрешен и неизбежен?

Когда женщины сами принимают решение сделать аборт, им необходима квалифицированная медицинская помощь. Плохо проведенные аборты представляют угрозу для жизни и здоровья. Криминальные (внебольнич-ные) аборты, на которые в течение многих веков идут отчаявшиеся женщины, до сих пор убивают людей. Статистики установили, что в Латинской Америке и Африке половина случаев женской смертности связана с беременностью, закончившейся противозаконным абортом. В странах третьего мира это около четверти миллиона смертельных случаев. Не так давно подобное происходило и в Соединенных Штатах. Лишение женщин медицинской помощи — не способ помочь малышам.

Аборты в клинических условиях тоже приносят мало радости. Это несчастливое место для персонала, для пациентов или для души неродившегося ребенка. Работа, проводимая здесь, это формальная процедура, связанная с исправлением ошибок вследствие безграмотности, поспешных суждений, оскорблений и болезней. Закрытие клиник, в которых делаются аборты, не решит эти проблемы.

Пытаясь взять как можно больше малышей под защиту суда, некоторые активисты стараются снизить общепризнанный уровень жизнеспособности — возраст, в котором недоношенные дети могут быть спасены с помощью героического медицинского вмешательства. Такой подход навязывает медицине роль, которую она уже невольно играет, — поддержка жизни людей с помощью машин. При наличии соответствующего оборудования мы подсоединяем недоношенных малышей к устройствам миниатюрных размеров, вызывающих болезненные ощущения, но поддерживающих жизнь в сюрреалистичных детских комнатах.

Бедные младенцы размером с ботинок, чьи тела сформированы еще только наполовину, оказываются втиснутыми в созданную человеком матку и "чудесным образом" спасенными. Цена этому — уход, стоящий тысячи долларов в день, многочисленные операции и для значительного числа спасенных — жизнь с суровыми препятствиями. Когда Высший Суд установил уровень жизнеспособности на двадцать восьмой неделе беременности, это стало границей риска. В настоящее время некоторых малышей можно спасти в возрасте двадцати четырех недель, но условия для достижения этого связаны с опасностью. Снижение границ жизнеспособности означало бы невыразимое страдание, так как все большее и большее количество плохо сформированных младенцев подвергались бы выхаживанию в искусственных условиях.