Чтение онлайн

Хуже всего было с Зоей. Юрий все-таки написал ей о своих делах, о порученной ему теме, о своих раздумьях по поводу предстоящей работы. Она отвечала коротко, суховато, сдержанно. Одна фраза в последнем ее письме врезалась в память Юрия. «Мы уже не дети, — писала она. — И наша обязанность — ответственно относиться к той задаче, которую предстоит решать нашему поколению».

Собственно, это была та самая мысль, которая мучила Юрия. Она не покидала его так же, как и тоска по Зое. Теперь он стал взрослым. Вот он идет вдоль университетской ограды, обгоняемый стайками девушек, взрослый человек, научный сотрудник Лаборатории космической биологии Академии наук СССР. Ему предоставлена комната в доме молодых специалистов. В лаборатории его ждет рабочее место. Сейчас он подаст рапорт о прибытии на работу и приступит к выполнению своих служебных обязанностей. Да, он в числе других молодых специалистов призван решать тяжелую задачу, неожиданно вставшую перед человечеством: как жить дальше в среде, отравляемой ядовитыми продуктами атомного распада.

Вопрос необычайно сложный. Ведь бессмысленно успокаивать себя тем, что пока радиацией поражена только одна половина планеты. А что будет дальше? Кто может поручиться, что не найдутся другие безумцы, которые будут устрашать мир новыми смертоносными способами использования накопленной атомной энергии? И разве можно быть уверенным в том, что атомная смерть не найдет дороги с западного в восточное полушарие?

Ярослав писал Юрию, что в Комитете по противолучевой защите рассматриваются проекты Брандта, Панфилова, Ермолина и других ученых. В ближайшее время в нескольких городах создаются новые научные учреждения для разработки вопросов противолучевой и противораковой защиты. На это отпускаются большие средства, чтобы проблема была решена в самый короткий срок. А решение зависит от правильности выбранного пути. Но сколько времени потребует каждый эксперимент!

Юрий прикидывает в уме сроки выполнения своей темы. Овладение методикой. Препарат ДНК он будет добывать сам — это дело нельзя поручать никому. Значит, недели две на обучение методу выделения и очищения ДНК. Потом введение препарата облученным животным. Поиски наиболее подходящей для воздействия стадии поражения. Исследование обработанных животных. Словом, первый результат — не раньше чем через полгода. А дальше? Допустим, что ДНК, взятая из костного мозга здоровых животных, будет способствовать выздоровлению от лучевой болезни, будет нормализировать пораженные кровяные клетки? А отдаленные последствия облучения? У мышей и крыс опухолевое перерождение начинается примерно через год после лучевого поражения. Значит, результатов действия нормальной ДНК на опухолевое перерождение тканей нужно ждать по крайней мере полтора, а то и два года. А если ничего не выйдет? Значит, не просто два года, а два потерянных года. Нет, это невозможно. Что-то нужно придумать?

Юрий вспоминал свой эксперимент с регенерацией облученной роговицы. Здесь все было просто. Вопрос, заключался в том, найдется ли в клетках, подвергшихся сильному лучевому поражению, сила, способная восстановить разрушенное. Да, в клетках роговицы такая сила нашлась. Очевидно, та же сила противодействует и опухолевому перерождению роговичной ткани: рак роговицы — крайне редкое, можно сказать, редчайшее явление. Другое дело — кроветворная ткань. Сила восстановления в ней огромная. После лучевого поражения средней степени страдают все кроветворные клетки. Через несколько дней после облучения в костном мозгу и селезенке не остается почти ни одной кроветворной клетки. И все же спустя день-два после такого ужасающего опустошения в кроветворных органах появляются первые узелки делящихся кроветворных клеток. Животное выздоравливает. Но проходит год, и значительная часть выздоровевших животных заболевает лейкемией. Значит, нормализация была кажущейся. В пораженной ткани остался какой-то след, печать лучевого поражения, вызывающая последующий раковый рост. Конечно, здесь необходимы какие-то специальные воздействия, чтобы помочь организму избавиться от поврежденных в результате лучевого поражения белков. Но какие?

Юрий вспоминает свою беседу с Брандтом. Предсказываю вам... Вы будете стимулировать оставшиеся неповрежденными белки пораженной клетки... Разве не так? Да, конечно, так, но не только так. Стимулировать не только неповрежденные, но и поврежденные клетки... Стимулировать вообще восстановительные силы клеток. С другой стороны, подавлять необратимо поврежденные клетки, обреченные на опухолевое превращение. Так рисовал себе Юрий задачу исследований. Если бы он стал работать по-своему, вернее, опираясь на идеи профессора Панфилова.

На мгновение в голове Юрия шевельнулась мысль — пойти к Панфилову. Но идти с пустыми руками, без всяких предложений? Нет. Он с досадой отогнал эту мысль.

В вестибюле нового здания биофака было безлюдно и тихо. Юрий зашел в канцелярию, написал рапорт о явке на работу, потом направился к ученому секретарю и договорился о плане своих работ на время отсутствия профессора Брандта. Он твердо решил как можно скорее обучиться выделению ДНК. Методика освоена на кафедре биохимии. В неделю можно усвоить любую методику.

По дороге на кафедру биохимии он зашел в лабораторию тканевых культур. Ярослав был на месте — за стеклянной стеной в белом халате и белой шапочке колдовал над своими флаконами. Он приветственно помахал рукой, не отрываясь от своих занятий, и жестом попросил Юрия сесть и подождать.

Прошел час, пока Ярослав не кончил работу.

— Привет, старик! — сказал он. — Как дела?

— Да вот вышел на работу. Как Андрей?

— Представь себе, поправился. Кровь снова совершенно нормализовалась, теперь уж, вероятно, собственная.

— Да, твоя кровь доставила ему достаточно переживаний. Где он сейчас?

— В санатории университета в Геленджике. Пишет, что все в порядке.

— А как ты? Неужели все лето возился с культурами?

Ярослав махнул рукой.

— Как видишь.

— Добился чего-нибудь?

Ярослав подышал на стекла очков и стал протирать их платком. Это была его всегдашняя манера — уклоняться от неприятного для него разговора.

— Пока ничего такого не получается, — сказал он неохотно и посмотрел стекла очков на свет, проверяя их прозрачность.

— Все со своей космической лейкемией?

— В общем... да... Ну, конечно, с космической лейкемией. С чем же еще?

— Сколько же можно с ней возиться?

Ярослав снова подышал на очки и начал снова их протирать — теперь уж полой халата.

— Пока не добьюсь, чего хочу... Или провалюсь в тартарары, — сказал он сердито.

Юрий с грустью покачал головой. Ярослав был безнадежен. В своих увлечениях он становился совершенно одержимым. И пока он сам не убеждался в том, что из его затеи ничего не получается, отговорить его от напрасной траты времени было невозможно.

Ярослав надел очки.

— А о расшифровке информации из космического снаряда слышал?

— В газетах пишут, что принцип записи информации более или менее прояснился... А насчет расшифровки... Признаться, мне ничего не попадалось.

— А я был на одной демонстрации расшифрованного текста. Еле упросил Владимира Николаевича.

Ярослав посмотрел на Юрия, дожидаясь, пока тот выразит нетерпение.

— И?..

— Потрясающе! — воскликнул Ярослав. — Видения незнаемой планеты!

— Стихи?

— Да!

— А если не в стихах?

— Зашифрован телевидеотекст. И, как это ни странно, при расшифровке значительно лучше получается визуальная часть. Удается отбросить на экран (принцип телевизора, — скороговоркой пояснил Ярослав) довольно хорошо различимые кадры. Видны фигуры, вроде тех, что обнаружились в большом контейнере. Картинки их быта, природы... И кой-какие звуки, конечно...