Чтение онлайн

На реквизированном автомобиле девушек куда-то повезли, причем полицейский тщательно задвинул шторку на окне, чтобы никто не узнал об их аресте.

Сквозь переднее стекло Алиса увидела на тротуаре супругов де Гейтер. И тут, потеряв самообладание, она воскликнула:

— Если вы не верите мне, то спросите господина и госпожу де Гейтер, кто я такая.

Машина остановилась возле этой пары, и немцы показали им Алису. Прежде чем кто-либо из детективов успел открыть — рот, Алиса крикнула:

— Не знаете ли вы, кто шьет для вас, мадам де Гейтер? — Она ничего не могла сказать глазами, так как один детектив наблюдал за ней, а другой за супругами. — Не правда ли, мадам, что я беженка из Ню-Эгли и что я шью для вас последние шесть месяцев?

Это был ужасный момент для де Гейтеров и для Алисы. Должны ли они ответить: «Да, мы знаем эту девушку» — или поступить так, как она сама учила их: «Если кого-нибудь увидите в руках немцев, то не признавайтесь, что знаете этого человека, и предоставьте его своей судьбе».

Мадам де Гейтер твердо посмотрела на Алису и пожала плечами:

— Нет, мадемуазель, я не знаю вас.

— И тем не менее. — заявил один из полицейских. — вы оба тоже поедете с нами.

Четверо задержанных были доставлены в ту же тюрьму, где уже содержалась «Шарлотта».

В дом де Гейтеров направились для обыска. Но организация Алисы имела много глаз. Их арест заметили, и к тому моменту, когда явились полицейские, все улики уничтожили. Де Гейтеры были условно освобождены.

Алису доставили в офис коменданта тюрьмы на допрос. Один из задержавших зашел к ней.

— Я вас оставлю одну на несколько минут. Мой совет: не вздумайте бежать.

Он вышел из комнаты и повернул ключ в двери. Она осталась совершенно одна, но знала, что в любую минуту детектив может вернуться, и не один, а с ее старым врагом, «Жабой», которая обыщет ее с ног до головы.

Алиса ничего не могла сделать, кроме одного: достала крошечный листок бумаги из-под перстня и начала жевать его.

— Стоп! — закричал детектив, врываясь в комнату. — Ты что-то собираешься проглотить. Отдай мне!

— Я просто нервничаю, вот и все.

Он выбежал и туз же вернулся с «Жабой». Она тщательно обыскала Алису, но ее поведение на этот раз было необычайно дружелюбным.

— Я встречала эту девушку много раз, — сказала она детективу, — и я знаю, что с ней все в порядке.

— Ладно. Возможно мы совершили ошибку. Но она не может идти, пока майор Ротселер не допросит ее.

«Жаба» обернулась к Алисе:

— Бедняжка, ты наверное напугана до смерти. Я принесу тебе что-нибудь выпить, это успокоит твои нервы.

Она вернулась со стаканом теплого молока.

— Спасибо, — сказала Алиса, — я не хочу.

Она догадывалась, что в молоко добавлено рвотное, и если она выпьет, ее донесение окажется у врага.

Отказ от молока вызвал страшный гнев детектива.

— Пей! Или скажи, почему не хочешь!

Алиса взяла стакан.

— Если вы сердитесь из-за этого, я, конечно, выпью.

Она поднесла стакан к губам. Но в этот момент он выскользнул из ее пальцев, и молоко разлилось по полу. «Жаба» знала, что давать Алисе вторую порцию будет слишком поздно.

Алису поместили в камеру, на двери которой по-немецки было написано: «Опасный арестант». Час спустя в камеру привели Шарлотту.

— Ты знаешь эту женщину? — спросили Алису.

— Нет.

Ничто в этот момент не мелькнуло в глазах Шарлотты.

— Врешь!

— Нет!

И это «нет!», «нет!», «нет!» звучало рефреном до дня суда.

Но их запирательство было бесполезным. Майор Ротселер. Жаба и другие не бездействовали, пока Алиса и Шарлотта находились в тюрьме.

Военный трибунал, который судил обеих женщин, признал их виновными в шпионаже и приговорил Луизу де Беттиньи и Леонию Ванхут к смертной казни.

Две женщины, побледнев, молча выслушали приговор.

А затем Алиса обратилась к суду:

— Господа! — Она говорила по-немецки, так что Шарлотта не понимала ее. — Я прошу вас не расстреливать мою подругу. Она еще молода. Я умоляю вас сжалиться над нею. Что касается меня, то я готова умереть.

Теперь наступила очередь Шарлотты обратиться к суду.

— Я принимаю мой приговор. Но прежде, чем умереть, я прошу об одной милости — о помиловании Луизы де Беттиньи.

Девушек вернули в камеры. Даже немецкие надзиратели были взволнованы и жалели их.

— Бедняжки! Вас все-таки приговорили к смерти. Просите все, чего вы хотите. У кого хватит сердца отказать вам?

Это было даже не в ту ночь, когда осужденным полагались кое-какие поблажки, а сразу же после приговора. Старая, добрая немецкая сентиментальность еще была жива!

Накануне дня казни девушки просили генерал-губернатора Биссинга о милости — разрешить провести ночь вместе.

Надзиратель вернулся с сияющим лицом:

— Он отказал в этом! Слава Богу! Это значит, что вас не расстреляют завтра. Иначе он бы не отказал в вашей просьбе.

Рассвет был поздним, с тучами и дождем. Алиса и Шарлотта были не единственными, кого должны были расстрелять в это утро. Они слышали, как Габриель Пети, красивая девушка, тоже осужденная за шпионаж, вышла из камеры, и на всю тюрьму прозвучал ее возглас:

— Салют! О моя дорогая Родина!

Этот крик потряс сердца двух разведчиц, ожидавших своей очереди. Хватит ли у них силы салютовать своей Родине, когда их поведут на расстрел?

Но надзиратель знал, о чем говорил.

От генерала Биссинга поступило сообщение: «Немцы умеют воздавать должное героизму. Приговор Леонии Ванхут изменен на пятнадцать лет каторжных работ. Луизе де Беттиньи назначено пожизненное заключение».

Их отправили в тюрьму в Германию.

Несмотря на арест Луизы, организация, благодаря принятым ею мерам, не пострадала, и все ее члены остались живы.

В германской тюрьме бедную Луизу свалил тиф. Тюремные доктора безрезультатно пытались спасти ее.

Когда английские войска вошли в Кельн, они обнаружили на местном кладбище простой деревянный крест с надписью:

Луизу похоронили во Франции с воинскими почестями. На подушечках несли ее четыре ордена — два английских и два французских.