Чтение онлайн

Некоторое время спустя последовал новый вызов. На это.' раз ситуация была тщательно изучена и ее мнение учтено. Она будет жить в Мукдене по старому паспорту, и мысль о замужестве, к глубокому сожалению товарища, который с ней должен ехать, отпала.

Через несколько дней ее познакомили с будущим партнером. Им оказался Эрнст, весьма соответствующий своему имени «серьезный», бывший моряк. Они сразу нашли общий язык. Эрнст прекрасно разбирался в технике и вообще был человеком основательным, солидным. Особенно обрадовало Рут то, что он не возражал против того, чтобы она взяла с собой ребенка.

Отправились в путь на итальянском пароходе из Триеста. «На пароходе я разгуливала в белом платье без рукавов и вместе с Эрнстом плавала в бассейне, а длительное путешествие с его теплыми днями и ясными ночами создавало атмосферу, которой трудно было противостоять, — признается Рут. — Мне было двадцать четыре года, Эрнсту двадцать семь… Я далеко не была уверена, что желаю лишь «товарищеских отношений» между нами…»

Конечно, случилось то, что должно было случиться…

Рольф спокойно и с достоинством принял появление Рут с ее новым спутником. У него было одно желание: сохранить сына и хотя бы видимость семьи. Он принял Эрнста как боевого товарища и помог в отправке в Мукден оперативного багажа. Тяжелый трансформатор для передатчика запрятали в кресло, но в пути проволока, которой его закрепили, лопнула, и он был прикрыт лишь обивкой. Одно-два резких движения при перегрузке, и трансформатор, прорвав обивку, выпал бы, а миссию Эрнста и Рут можно было бы считать законченной. Но обошлось…

Рут оформила себе постоянную командировку в Мукден в качестве представителя шанхайской книготорговой фирмы.

Перед разведчиками стояла задача установить связь между китайскими партизанами, действовавшими в оккупированной японцами Маньчжурии, и Советским Союзом.

Работа началась с неудачи. Место встречи с одним из республиканских руководителей Ли было назначено у входа харбинского кладбища. Это и днем не очень привлекательное пустынное место, а поздно вечером молодой женщине там было попросту страшно. Страх овладел Рут: кругом шныряли подозрительные личности, дважды к ней пытались приставать. Она прождала двадцать минут. На следующий вечер — опять те же двадцать минут. Ли не пришел.

Пришлось в «Информации номер один» сообщить по радио в Центр о неудаче. Центр выразил недовольство тем, что не выполнено первое самостоятельное задание.

Но и вторая, и третья встреча с Ли оказались сорванными. Впоследствии выяснилось, что хотя Центр рекомендовал Ли как особо ценного сотрудника, он испугался полученного им задания, и вся группа, возглавляемая им, была потеряна.

Позже связи восстановились с другими группами, и работа пошла успешнее. Рут трудилась на передатчике, наполовину собранном из подручных материалов, так его легче было замаскировать. Например, ключом служила китайская линеика с катушкой из-под ниток и ввернутым в нее болтом. Дальность действия и скорость передач была небольшой, все время существовала опасность пеленгации.

Помимо связи разведчики занимались снабжением партизан взрывчаткой. С этой целью покупали в магазинах различные химические реактивы. Одного килограмма аммония нитрата с добавлением сахара и алюминиевого порошка было достаточно, чтобы приготовить мину. Покупали серу, соляную кислоту и прочие химикалии. Транспортировка и передача всего этого партизанам были непростым делом.

Пришлось всерьез взяться и за изучение китайского языка, а указания Центра передавать записками, так как произношение одних и тех же иероглифов различное, и эту тонкость освоить было непросто. Как-то раз связной Фэн попал в облаву и на глазах у Рут стоял с поднятыми руками. На его и ее счастье искали оружие, а записку просто не заметили, иначе произошел бы провал, ибо нетрудно было определить, что она написана европейцем.

Встреча с одним из республиканских руководителей состоялась в пятистах километрах от Мукдена. По сравнению с этим местом харбинское кладбище представлялось просто идеальным. Здесь же от вокзала рикши в клубах пыли, которая не могла скрыть европейскую женщину, везли ее в какие-то трущобы, где толпа людей собралась поглазеть на иностранку. В этих условиях нелегко было передать взрывчатку. Но удалось.

Жить и работать в Мукдене приходилось в условиях непрерывной слежки за иностранцами. Квартиры постоянно обыскивались. Японцы не гнушались провокацией. Иногда шпики следовали вплотную, нимало не стесняясь.

В апреле 1935 года Рут отправилась на встречу с Фэном, но он не явился, не пришел и два дня спустя. А на месте встречи Рут заметила японца и решила, что попалась. Но он не пошел за ней. Пришлось сообщить в Центр об исчезновении Фэна. Позднее узнали, что он арестован и при нем нашли взрывчатку. Это означало пытки и смерть. Но Фэн никого не выдал. Если бы это случилось, многие, в том числе и Рут, распрощались бы с жизнью.

Из Центра поступило указание прекратить все связи с партизанами, перебраться в Пекин и установить там передатчик. Эрнст вмонтировал разобранный передатчик в обычный радиоприемник и старый граммофон. Но на границе приемник задержали.

— Брать с собой запрещается! Требуется разрешение правительства! — уперся чиновник.

Рут потребовала начальника, подняла скандал. Но безуспешно. Пришлось ехать в Пекин без приемника. Там Рут обратилась в таможенное управление, где ей объяснили, что иностранцам разрешение не требуется.

— Дайте ваш адрес, вам его вышлют.

Но давать адрес было рискованно, хотя и не менее рискованно ехать самой на границу. Рут предпочла второй вариант. Никто приемник не вскрывал, и она благополучно привезла его в Пекин.

В эту ночь она должна была связаться по радио с Эрнстом. Когда включила вилку в штепсель розетки, весь отель, где она остановилась, погрузился в темноту. К счастью, не обнаружили, что это случилось по ее вине. Пришлось перебираться в другое место, в пансионат. Два дня радировала из своей крохотной комнатки, но связаться с Эрнстом так и не смогла.

В Пекине Рут почувствовала себя беременной и решила ребенка сохранить. И Рольф и Эрнст безуспешно пытались уговорить ее прервать беременность. Но Рут настояла на своем.

Тогда Рольф заявил:

— В таком положении я не могу оставить тебя одну. Мы встретимся в Европе, и ты должна промолчать, что не я отец ребенка.

Эрнст, выслушав его, заметил:

— Если уж я не могу быть с тобой, то лучше Рольфа нет никого другого, для меня это будет утешением.

Так, по-простому, старые партийные товарищи решили за нее этот сложный вопрос.

Китайский период жизни Рут Вернер завершился.

В Москве ее ждало новое предложение: вместе с Рольфом отправиться в Польшу. Но сначала Рут заехала в Лондон, чтобы повидаться с семьей, которая вся уже перебралась туда. Кроме родителей, сестер и братьев ее встретила там няня Ольга Мут (Олло). Главный смысл и содержание ее жизни составляли шестеро детей Кучински. Когда семья эмигрировала, она последовала за ней. а когда Рут и Рольф собрались в Польшу, она сказала:

— У вас теперь будет двое детишек, и я буду с вами!

О том, что второй ребенок не Рольфа, в семье никто не узнал, кроме брата Юргена, который только пожурил Рут:

— Ну, ты просто невозможная! — и засмеялся.

Трудно говорить о морально-этической стороне этой истории: ведь идеи, которыми вдохновлялась Рут, были для нее выше всех остальных принципов. К тому же она была женщиной во всех ее проявлениях: веселой, иногда взбалмошной, тянущейся к мужчинам и, наконец, страстной, любящей матерью своих детей, неважно от кого они появились на свет.