Чтение онлайн

Это геносемя убивает тебя. Некоторым смертным не суждено пережить имплантацию.

Он взглянул вверх, туда, где на ржавых цепях висели останки Рувена.

– Я убил тебя, – сказал он костям.

– Сэр? – переспросил ближайший офицер.

Талос оглянулся на человека. Мутации искалечили его. Половина тела смертного была сведена вечной судорогой, а лицо перекосила неподвижная усмешка жертвы инсульта. Он вытирал слюну с губ тыльной стороной руки, больше похожей на клешню.

Неужели это то, до чего мы докатились?– мысленно ужаснулся он.

– Ничего, – произнес Талос вслух. – Всем постам приготовиться к запуску циклонных торпед. Когда включится Вопль и враг не сможет отследить или перехватить наши торпеды, уничтожьте луну.

X

МЕСТЬ

– Ксарл мертв, – произнес Меркуций в темноту. – Я едва могу в это поверить. Он был неуязвим.

Кирион хмыкнул:

– Очевидно, нет.

Светильники вокруг них погасли под треск перегруженной проводки. Корабль тревожно застонал под ногами. На мгновение даже сам воздух, казалось, прилип к доспехам. Он дергал и тянул в разные стороны, словно хотел разодрать их на части.

– Что это было? – спросил Вариил.

Его наплечный фонарь вспыхнул в ответ на затемнение, разорвав черноту. Острый луч света заплясал по железному туннелю впереди.

Хотя глазные линзы и приглушили яркость, остальные Повелители Ночи инстинктивно отвернулись от пронзительного света.

– Выключи это, – спокойно произнес Кирион.

Вариил подчинился. Просьба его позабавила, хоть и не вызвала улыбки.

– Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, – сказал он. – Этот звук и дрожь корабля. Что их вызвало?

Кирион вел остатки Первого Когтя по туннелям вглубь корабля.

– Реакция системы на запуск циклонных торпед. Талос поступил либо очень умно, либо совершенно глупо.

– Он рассержен, – добавил Меркуций.

Его братья, оставшиеся в шлемах, не оглянулись. Они шли вперед, сжимая в руках оружие.

– Талос не сможет легко отнестись к смерти Ксарла, помяните мои слова, – продолжил Меркуций. – Я видел это в каждом его движении. Он глубоко ранен.

Узас выдохнул сквозь решетку шлема:

– Ксарл мертв?

Остальные, не считая Меркуция, не обратили на него внимания.

– Он умер час назад, Узас.

– Ох. Как?

– Ты был там, – тихо ответил Меркуций.

– Ох.

Остальные почти чувствовали, как внимание его скользит и рассеивается, не в состоянии удержаться на теме разговора.

Кирион во главе поредевшего Когтя в очередной раз свернул за угол, спускаясь по спиральным мосткам на нижнюю палубу. Смертные из команды разбегались перед ними, как тараканы, спасающиеся от включенного света. Лишь немногие из них – в равной степени разнорабочие в униформе и сброд в обносках – падали на колени и всхлипывали у ног хозяев, умоляя объяснить, что происходит.

Кирион пинком отшвырнул одного и них в сторону. Первый Коготь миновал остальных.

– Этот корабль размером с небольшой город, – сказал Кирион братьям. – Если эти недоноски из Генезиса попробуют скрыться, мы можем никогда их не найти. Мы только-только сумели вычистить худшую часть скверны, оставшейся после ублюдочных Корсаров.

– Ты слышал, что они нашли на тридцатой палубе? – спросил Меркуций.

Кирион покачал головой:

– Просвети меня.

– Кровоточащие Глаза сообщили это в одном из отчетов за несколько ночей до того, как мы прибыли к Тсагуальсе. Они говорили, что там, внизу, стены живые. В металле проступают вены, у него есть пульс, и он кровоточит после пореза.

Кирион обернулся к Вариилу, скрывая неодобрительную усмешку под маской шлема.

– Что вы, извращенные глупцы, делали с этим кораблем до того, как мы его отвоевали?

Апотекарий не замедлил шага. Его аугметическая нога с шипением сгибалась и разгибалась – сервомоторы, как могли, имитировали работу человеческих мышц и суставов.

– Я видел суда Повелителей Ночи куда более пораженные скверной, чем то, о чем ты говоришь. Вряд ли меня можно назвать верным сторонником дела Корсаров, Кирион. Я никогда не обращался к Губительным Силам со словами молитвы. Варп извращает все, чего касается, этого я отрицать не стану. Но ты же не станешь утверждать, что на борту вашего драгоценного «Завета крови» не было оскверненных палуб?

– Не было.

– В самом деле? А может, ты просто предпочитал посещать менее населенные палубы, где клеймо Скрытых Богов не было столь очевидно? Хочешь сказать, что ты спускался к тысячам рабов, запертых в самых темных глубинах и трюмах корабля? Неужели там все было так чисто и неприкосновенно, как ты говоришь, – и это после десятилетий в Великом Оке?

Кирион отвернулся, тряхнув головой, но Вариил не собирался спускать беседу на тормозах.

– Я ненавижу лицемерие больше, чем что бы то ни было, Кирион с Нострамо.

– Помолчи минуту и избавь меня от своего нытья. Мне никогда не понять, зачем Талос спас тебя на Фриге, и я не понимаю, почему он позволил тебе присоединиться к нам, когда мы ушли из Зрачка Бездны.

Вариил ничего не ответил. Он не был предрасположен к долгим спорам и не испытывал страстного желания оставить за собой последнее слово. Такие вещи мало для него значили.

Но, когда они спустились на следующую палубу, заговорил Меркуций. Его голос мешался с громким лязгом шагов. Рабы опять разбегались перед ними, грязные и оборванные, все как один.

– Он с нами, потому что он один из нас, – произнес Меркуций.

– Как скажешь, – отозвался Кирион.

– Ты думаешь, он не такой, как мы, лишь потому, что солнечный свет не ранит его глаза?

Кирион покачал головой.

– Я не хочу спорить, брат.

– Но я говорю искренне, – настойчиво продолжил Меркуций. – И Талос тоже в это верит. Быть воином Восьмого легиона – это значит обладать целеустремленностью… холодной целеустремленностью, чуждой другим нашим братьям. Нет нужды рождаться в бессолнечном мире, чтобы стать одним из нас. Ты просто должен понимать страх. Должен наслаждаться, сея его в сердцах смертных. Смаковать соленую вонь пота и мочи, источаемую кожей напуганного человека. Ты должен думать так, как думаем мы. И Вариил думает так.