Чтение онлайн

– Не в этот раз…

– Ты не можешь…

– Я могу делать все, что захочу Капитан Малкарион согласен со мной. На корабле Делтриана хватит места самое большее для десяти воинов, и то лучше оставить его для реликвий, которые надо вернуть легиону. Но тебя и твою работу необходимо сохранить в первую очередь.

Вариил перевел дыхание.

– Ты когда-нибудь замечал, как часто перебиваешь собеседников? Это раздражает почти так же сильно, как привычка Узаса облизывать зубы.

– Я учту это, – ответил Талос. – И буду работать над этим ужасным недостатком все долгие годы, что мне остались. А теперь ответь – когда ты будешь готов? Если я дам тебе двенадцать часов и столько сервиторов, сколько нужно, ты можешь гарантировать мне, что погрузишь все свое оборудование на борт корабля Делтриана?

Вариил обнажил зубы в нехарактерной для него злобной улыбке.

– Будет сделано.

– Не видел тебя сердитым со времен Фригии.

– На Фригии были исключительные обстоятельства. Как и сейчас. – Вариил помассировал закрытые глаза кончиками пальцев. – Ты многого от меня требуешь.

– Разве когда-то было иначе? И мне нужно от тебя еще кое-что, Вариил.

Апотекарий, почувствовав что-то необычное в интонации порока, снова встретился с ним взглядом.

– Проси.

– После того как ты будешь в безопасности, я прошу тебя найти Малека из Чернецов.

Вариил поднял тонкую бровь.

– Я никогда не вернусь в Мальстрим, Талос. Гурон оторвет мне голову.

– Я не думаю, что Малек остался там, и не верю, что Чернецы добровольно заключили союз с Кровавым Корсаром. Если они высадились на судно Корсаров, у этого должна быть другая причина. Не знаю какая, но, несмотря на случившееся, я ему доверяю. Найди его, если сможешь, и передай, что его план сработал. Малкарион пробудился. Военный теоретик вновь возглавил Десятую в ее последние ночи.

– Это все?

– Нет. Передай ему мою благодарность.

– Я сделаю все это, если ты просишь. Но корабль Делтриана не улетит далеко без дозаправки. Он слишком мал для дальних полетов, мы оба это знаем.

– Ему и не надо лететь далеко, по крайней мере сначала. Ему просто надо убраться отсюда.

Вариил недовольно проворчал:

– Эльдары могут пуститься за нами в погоню.

– Да. Могут. Еще жалобы будут? Ты теряешь время, а его у тебя и так мало.

– А что с Октавией? Как мы пойдем по Морю Душ без навигатора?

– Никак, – ответил Талос. – Поэтому она полетит с вами.

Он мог бы догадаться, что реакция Октавии будет куда более бурной, чем у Вариила. Если бы он вообще озаботился такими предсказаниями, его догадка была бы совершенно верной.

– Я устала, и меня тошнит от ваших приказов, – сказала она.

Талос не смотрел на нее. Он расхаживал вокруг трона, поглядывая на бассейн с жидкостью и вспоминая предыдущую обитательницу этих покоев. Та умерла в грязи, разорванная на куски выстрелами Первого Когтя. Несмотря на то что память его была близка к абсолютной, Талос не мог точно припомнить, как звали то создание. Как необычно.

– Вы слушаете меня? – спросила Октавия.

Тон ее голоса, столь изысканно аристократичный, вернул Талоса к реальности.

– Да.

– Отлично.

Он сидела на троне, поглаживая одной рукой раздувшийся живот. Из-за крайней истощенности Октавии ее беременность была еще более явной.

– Какова вероятность того, что корабль Делтриана хотя бы сумеет спастись?

Талос не видел смысла ей лгать. Он окинул ее долгим и тяжелым взглядом, пока секунды утекали с каждым биением ее пульса.

– Ваши шансы выжить почти до смешного малы. Но все же этот шанс.

– А Септимус?

– Он наш пилот и мой раб.

– Он отец мо…

Талос предостерегающе поднял руку.

– Будь осторожна, Октавия. Не принимай меня за человека, способного поддаться чувствам. Я сдирал кожу с детей на глазах у их родителей, как ты знаешь.

Октавия сжала зубы.

– Так он остается? – Она не понимала, зачем произнесла следующую фразу, но слова вырвались как будто по собственной воле: – Он последует за мной. Вы не сумеете удержать его здесь. Я знаю его лучше, чем вы.

– Я еще не решил его судьбу, – ответил Талос.

– А что насчет вас? Какая «судьба» ждет вас?

– Не говори со мной таким тоном. Это не императорский двор Терры, ваше маленькое высочество. Меня не впечатлить и не запугать высокомерным тоном, так что побереги дыхание.

– Извините, – сказала она. – Я просто… рассержена.

– Объяснимо.

– Так что же вы сделаете? Просто позволите им убить вас?

– Конечно нет. Но ты видела, что случилось, когда мы пытались бежать, как мы упирались носом в один заслон за другим. Они не позволят нам скрыться в Великом Оке. Петля начала затягиваться вокруг нас в ту же секунду, когда я выпустил на свободу псайкерский вопль. Мы будем сражаться здесь, Октавия. Если мы попытаемся оттянуть это, то потеряем последний шанс выбрать место боя.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Мы погибнем.

Талос махнул рукой в сторону настенных мониторов, каждый из которых показывал космос вокруг корабля под разными углами. И каждый из этих глаз смотрел на миллионы каменных обломков, парящих в пустоте.

– Это яснее ясного, – продолжил он. – За этим астероидным полем притаились ксеносовские корабли, ждущие нашего хода. Мы мертвы, Октавия, и больше не о чем говорить. А теперь приготовься к тому, чтобы покинуть корабль. Бери с собой все, что захочешь, мне это неважно. У тебя одиннадцать часов, а затем я не желаю тебя больше видеть.

Он развернулся и вышел, отшвырнув в сторону двоих ее служителей, недостаточно поспешно убравшихся с дороги. Она смотрела ему вслед, ощущая вкус свободы впервые с того момента, как попала в плен, – и не понимая, так ли этот вкус приятен, как ей помнилось.

Дверь открылась без скрипа, и на пороге показался его господин.

Септимус, все еще возившийся со шлемом Узаса, поднял голову. Он как раз заканчивал починку левой глазной линзы.

– Господин? – спросил он.

Талос вошел, наполнив неказистое помещение ревом сервосуставов и всепроникающим гудением активированной брони.

– Октавия покинет корабль через одиннадцать часов, – сказал Повелитель Ночи. – Твое нерожденное дитя отправляется вместе с ней.

Септимус кивнул, не отводя взгляда от наличника хозяина.

– Со всем уважением, господин, я уже догадался.

Талос прошелся по комнате, поглядывая по сторонам и ни на чем не задерживая внимания дольше, чем на пару секунд. Он увидел наполовину собранные пистолеты на верстаке, наброски схем, угольные портреты возлюбленной оружейника, Октавии, и одежду, сваленную неаккуратными кучами. Но больше всего в этой тесной комнатенке чувствовалась личность ее обитателя – здесь он жил и наложил на все неповторимый отпечаток.