Чтение онлайн

Он прищуривается и хмурится при виде Лили и Марты, а затем, чувствуя на себе мой взгляд, поднимает голову и окончательно мрачнеет. Видимо, Лиля не сказала ему по телефону, что и я тоже нахожусь в больнице. Думала, наверное, что тогда он точно не придет. И что-то мне подсказывает, что она права.

– Что ты тут делаешь? – резко спрашивает у меня Влад, кидает тревожный взгляд на стоящую у стены Марьяну.

Она молчит и вся подбирается, как перед побегом. Смотрит на меня, как на врага, словно я уже успела ей где-то насолить или оттаскать за волосы. Не бойся я за ребенка в своей утробе, может, наплевала бы на возраст и последствия, выплеснула бы на нее свой гнев и обиду обманутой преданной женщины, но я этого не делаю. Убеждаю себя, что я выше этого, чтобы не сгорать потом от горечи и ненависти к тому, что веду себя слишком спокойно, будто проявляю слабость.

– То же, что и ты. Жду, когда врачи помогут З… маме, – поправляю я себя в конце, чтобы посмотреть на реакцию Влада, и она не заставляет себя ждать.

– Маме? С каких пор ты вдруг стала такой сентиментальной, Варя? Ты ведь клялась, что никогда не поладишь с моей матерью, всё Зоей Елисеевной ее величала, а теперь она вдруг стала тебе мамой? Если ты думаешь, что раз позвала мать для поддержки, и она убедит меня вернуться в семью, то…

– Варвара Леонидовна, – перебиваю я его с удовольствием, так как надоедает видеть его наглое беспардонное лицо. Хочется сбить с него спесь, и мне это удается. Он никогда не любил, чтобы его перебивали, не давали покрасоваться. Уж слишком любит себя, так что теряется на несколько секунд, прежде чем снова открыть рот.

– Что? – хмыкает Влад и прячет руки в карманах брюк.

Выглядит он неважно, будто практически не спит в последние сутки. Волосы, не в пример тому, как раньше он тщательно укладывал их гелем, растрепаны, на лице – щетина, хотя он ее терпеть не может.

Всё указывает на то, что он переживает о чем-то и тревожится, и мне даже гадать не нужно, что его выматывает. Вряд ли Алёхины в восторге от того, что их дочь встречается с пятидесятилетним мужчиной. Ни одни родители не будут счастливы тому, что их дочь встречается с тем, кто им даже не ровесник, а старше на добрых несколько лет.

– Отныне я для тебя не Варя, не Варька, не Варюша, а Варвара Леонидовна, Влад. И спустись, наконец, с небес на землю. Ты не настолько желанный трофей, чтобы мне за тебя бороться. Стареющий, самовлюбленный индюк с завышенным самомнением! – выплевываю я, не сдержавшись, но его предположение становится для меня последней каплей моего терпения.

И как в такой ситуации сохранять самообладание? Один его вид настолько выводит меня из себя, что я сжимаю кулаки, желая сделать то, чего никогда себе не позволяла. Ударить мерзавца, который на старости лет возомнил себя невесть кем.

– Держи-ка язык за зубами, Варя, ты без пяти минут стареющая разведенка с прицепом, а я мужик в самом расцвете сил. Так что если не хочешь проблем с работой, прекрати очернять меня при родственниках! – цедит сквозь зубы Влад и с недовольством посматривает на Лилю с Мартой.

Внучка, увидев истинное лицо дедушки, прячется в объятиях мамы, и мне становится ее жаль. Она не должна была вообще здесь оказаться и быть втянутой в наши разборки, но вышло так, как вышло.

Я уже было хочу переступить через гордость и прекратить разборки ради Марты, как вдруг сзади раздается знакомый голос. Насмешливый, с нотками издевательства.

– Ты плохо расслышал, Влад? Тебе же сказали. Варвара Леонидовна. Не Варя, не Варька, не Варюша. Ты, помнится, с молодости тугоухостью страдаешь, но я не думал, что за столько лет не излечился.

Тихон Авдеевич Пахомов. Новый прокурор.

– Ты бы поаккуратнее угрозами разбрасывался, Влад, – снова насмешливо добавляет он. – Настолько поверил в себя, что решил, что можешь лезть в мою вотчину и решать, кого мне увольнять? Ты бы лучше так о своей конторе беспокоился, поговаривают, что еле как держится на плаву. Удивлен, что с твоим дрянным характером ты вообще пролез так высоко.

Я не столько задаюсь вопросом, что он делает в этой больнице и почему вмешивается в чужой разговор, сколько краснею от стыда, что он стал свидетелем моего скандала с мужем. И если мне неловко за то, что личное выходит за пределы дома, касается работы, то вот Влад весь краснеет от злости при виде заклятого врага молодости и пыхтит, напоминая мне вареного рака. Опускает прищуренный неверящий взгляд на мою талию, и я неожиданно чувствую на ней руку Пахомова. Господи… И что он задумал?!

Как и всякой женщине, которой вероломно изменил муж, мне тоже хотелось, чтобы он раздосадованно заскрежетал зубами при виде моего нового избранника, который во всем будет лучше него. Вот только я осознавала, что в моем положении и возрасте – это лишь мечты.

Это в двадцать я могла бы позволить себе представлять, что Влад будет кусать локти и смотреть на меня снизу вверх, когда я подъеду в кафе на элитной тачке, в то время как он будет там побираться, но в свои годы я осознаю суровую реальность.

Но иногда даже в серые будни врывается кусочек удачи. И в этот раз он не обходит стороной и меня.

– Ты что себе позволяешь, Пахомов? Если кто из нас и ничтожество, то это ты, – выплевывает Влад, раздраженно оглядывая меня в объятиях заклятого врага. – Что, настолько поизносился, что засматриваешься на старух? Всю молодость за мной баб подбирал, теперь и за женой ухлестываешь? Нашел себе стареющую бабу с прицепом и радуешься?

– За своим поганым языком следи, Нестеров. За это и ответить можно. По-мужски, – угрожающе выдвигается вперед Тихон Авдеевич, заслоняя меня собой. – Помнится, в прошлый раз ты так и не пришел на площадку. Струсил.

В голосе начальства звучит презрение и насмешка, которые задевают Влада сильнее, чем любое мое оскорбление.

Влад снова кидает взгляд на меня, затем на Пахомова и еще сильнее злится, стискивает челюсти и явно хочет кинуться на того, кто посмел ему возразить.

Я знаю, что не рискнет полезть в драку. Он всегда был из тех мужчин, которые считали, что все споры и недомолвки можно решить цивилизованно, без драки. В баталиях и скандалах он всегда был силен. Слово – это его сила, которую он всегда использовал с умом.

Но сейчас его мастерство куда-то улетучивается, так как всё, что изрыгает его рот – это одни оскорбления. Словно он снова становится подростком, который не умеет контролировать себя и свои эмоции.

Он буквально пунцовеет, напоминая переваренного рака, и открывает рот, сипло хватая ртом воздух. Явно хочет снова сказать нечто нелицеприятное, забывшись, где и с кем находится, но в этот момент о себе напоминает свекровь.

– Что это такое, Влад? Как ты отзываешься о жене? Я тебя не так воспитывала! – строго и грозно произносит лежащая на кушетке бледная Зоя Елисеевна, приподнимаясь на локтях и пытаясь высмотреть меня через загородившего ей обзор сына.