Разведенка
Шрифт:
— Мила! Как дела? Как дети? Как Эдуард? — с каждым вопросом радость на лице мамы сменялась на растерянность. — Ты у бабушки? Что случилось, Людок?
Чем хороша видеосвязь кроме экономии денег? Тебе не надо объяснять всё от начала до конца. Многое понимаешь без слов по фоновой заставке за спиной, по глубоким теням под глазами, по опущенным кончикам губ, по мольбе о помощи во взгляде.
— Эдуард привёл любовницу в дом, и мне с детьми пришлось уйти, — обрисовала случившееся короткой фразой, скорчив страдальческую гримасу. — Нам некуда идти и не на что жить. Пока я найду работу…
— Не продолжай, — всхлипнула мать в попытке пустить слезу, но сразу взяла себя в руки. — Мы с Дирком откладывали деньги на твоё тридцатилетие. Собирались подарить тебе автомобиль. Там приличная сумма. Сможешь перебиться пока встаёшь на ноги. А лучше приезжай к нам. Дири поможет получить вам вид на жительство. Да и работы на ферме полно.
— Давай переезд оставим на крайний случай. За деньги спасибо, мама, — в отличие от неё у меня не получилось побороть протяжный всхлип, переросший в еле сдерживаемые рыдания. Это как получить цветик-семицветик, исполняющий желания. — Ты меня спасла. Я не представляла, что делать дальше, учитывая двух маленьких детей. С ужасом думала, что придётся вернуться к Эдуарду.
— Ещё чего. Фирсовы никогда не позволяли себе унижаться и не прощали предательства, — воинственно вскинула голову мама и сверкнула злостью. Кто-кто, а она всегда следовала своим убеждениям. Поэтому и воспитывала меня одна, послав отца-гуляку перед самой свадьбой куда подальше. Не простила его «прощальный секс» на мальчишнике с подружкой. — Мы справимся, так что подотри сопли и вышли реквизиты, до которых не сможет добраться этот подонок.
Глава 6
Попрощавшись с мамой и пообещав ей ни за что не прощать Эдуарда, я вырубила телефон, одела детей и выбралась с ними на улицу. К серой хмари добавился мокрый снег, переходящий то в противную изморось, то в ледяную крупу, а в накатанной тракторами и грузовиками колее вязли ноги. Ларка всё порывалась нырнуть в грязь и увачкаться по уши, но я крепко держала её, вцепившись мёртвой хваткой в запястье. Это в городе можно было забросить комбинезончик в стиралку, а тут с колодезной водицей не разбежишься.
А я ведь никогда не задумывалась о таких нюансах, гостя у бабушки. Как-то всё выходило само собой. И горячие ватрушки ждали на столе утром, и чистая одежда висела на стульчике, и вода всегда плескалась в пятидесятилитровой кастрюле у входа.
— Мааам, ты уверена, что здесь продают шоколадные шарики? — ошарашенно протянул Ромашка, увидев пожёванную бытовку с надписью «магазин», не особо старательно выведенной белой краской.
— Если не продают, то на днях съездим в город, — покрепче перехватила ладошку Лары и дёрнула на себя вполне увесистую дверь, сильно диссонирующую с хрупкостью всего строения.
В магазинчике и правда не оказалось привычного нам разнообразия. Там было всё, что требовалось для жизни, но в урезанном ассортименте. Молочка одного производителя, бакалея без извращений, колбасные изделия неизвестного мне фермера. Тут же в углу бытовая химия, свечи, верёвки, к потолку подвешены дешёвые куклы и яркие машинки. Авокадо, бурый рис и козий сыр с трюфелями эти полки вряд ли видели.
— Ой, а вы чьих будете? — вынырнула из-за занавески, скрывающей, наверное, какой-то пространственный карман, упитанная женщина с короткой стрижкой. — Раньше не видала вас здесь.
— Фирсовы мы, — кивнула в знак приветствия и прошлась взглядом по забитым стеллажам.
— Бабы Мани что ли? Внучка? — подпёрла руками щёки продавщица, облокотившись локтям на подобие витрины. — Дом решили продать? Задорого не получится. Долго стоял без хозяина. Да и земля тут не пользуется спросом. Болотистая местность и до столицы далековато.
— Мы сюда переехали. Меня Людмила зовут, — с трудом остановила её поток вопросов и оттянула Ларчика от ящика, где навалом лежали яблоки местного разлива. Непрезентабельные, но, скорее всего, без химии.
— А я Марта, — обтёрла об жилетку ладонь женщина и протянула её мне. — Как же вы там собираетесь зимовать? Небось разваливается всё?
— Очень приятно, — пожала ей рук. — Может подскажете мастера какого? Крышу подлатать, удобства в дом завести. И чтобы не содрал втридорога.
— Отправлю к тебе Пал Семёныча, — засуетилась Марта, вытаскивая из-под прилавка телефон. — Вот прям сейчас обслужу вас и позвоню ему, пока не почаёвничал с Иванычем.
— Спасибо, — улыбнулась и достала кошелёк. — Нам молоко, хлеб, вот это печенье, кофе…
Пока диктовала список и складывала покупки в сумку, Лариса всё же схватила яблоко и впилась в него зубками. Попытка Ромки отобрать немытый фрукт раздора не увенчалась успехом. Маленькая жадина рычала, отворачивалась и старалась запихнуть его в рот полностью.
— Ещё яблоки, сливы и овощей на борщ, — виновато посмотрела на женщину, одёргивая обоих детей. — И чего-нибудь мясного. Курочку, окорочка, свинину может быть.
Затарились мы знатно. Ромашке пришлось помогать и с сумками, и с сестрёнкой. А когда дошли, у калитки уже топтался мужичок в военном бушлате, приплясывая по грязи в кирзачах. Видно было, что отвлекли его от важных дел. Скорее всего от чаепития с Иванычем. И ему не терпелось вернуться обратно.
— Внучка бабы Мани? — нервно похлопал себя по бокам Пал Семёныч и смачно шмыгнул рыхлы, бордовым носом. — Показывай объём работы.
Мужик ходил по дому, вокруг него, с умным видом простукивал фундамент, тыкал палкой в почву, мотал головой и кряхтел, отсылая проклятья к небу. После озвучил предварительную сумму и чем в первую очередь стоит заняться.
— Оплату беру только бумажными деньгами, так что новомодные электронные циферки переводить мне не надо, — предупредил Семёныч, топая в концовке по крыльцу и проверяя его на прочность. — Завтра утром племянника пришлю. Он начнёт с канализации.
— Хорошо, — пошла провожать его до калитки. — Деньги можно здесь где-нибудь снять?
— Ты шо? — как на дуру посмотрел на меня, крякнул и выскочил за забор, крича уже оттуда: — Это тебе в город. Расписание автобуса на магазине.
Задвинула засов и вернулась к детям. Город и деньги до завтра подождут, а сегодня нужно было кучу всего переделать. Ромке отдала на растерзание ноутбук, Ларке планшет. Знаю, что не педагогично занимать неокрепшие умы гаджитами, но дрова сами себя не наколют и не перетаскают, обед-ужин не приготовится, паутина из углов не поснимается.